Мы на секунду снова отрываемся друг от друга. Он продолжает ласкать мою грудь, дразняще изредка запуская пальцы под ткань. Я выразительно ёрзаю – Слава выразительно коварно, как дьявол, прищуривается.
— Би… - губы прижимаются к моим, но не целуют, просто ловят дыхание. Я как зеркало, делаю тоже самое. Меня от его запаха и вкуса просто ведет и плавит. – Давай договоримся – дома ты ходишь без этой штуки, ладно?
— С какими-то грязными намерениями это предлагаешь? – Пока он не ответил – спускаю бретели по плечам.
— С очень… - Его пальцы находят застежку бюстгальтера и одним щелчком с ней справляются. Белый клочок ткани так же отлетает в сторону. – С очень грязными намерениями, Би.
Я остаюсь перед ним голая до пояса. Стыд? Какой, к черту, стыд. Перед ним - нет. Вижу, как он сглатывает. Как его взгляд прикипает к моим соскам, которые затвердели от холода и возбуждения.
Он наклоняется и берет один сосок в рот. Горячий, влажный язык скользит, лижет, как будто нарочно смачивая кожу чуть-чуть сильнее, чем нужно. Когда прихватывает нежную кожу зубами – вскрикиваю, царапаю пальцами короткий ёжик волос у него на затылке. Он отрывается от одной груди и припадает к другой, посасывая, дразня, доводя меня до исступления, пока уверенно разворачивается в сторону ванны.
Вваливается внутрь, дверь остается распахнутой. Загорается невидимый тусклый, мягкий свет. Слава не ставит меня на пол – сразу прижимает спиной к холодной, кафельной стене перегороженной матовым серым стеклом душевой зоны. Снова целует шею, покусывает ключицы, пальцами мнет грудь.
Наверное, срабатывает какой-то невидимый датчик, потому что в эту минуту на нас сверху обрушивается поток воды. Сначала слегка прохладный, но никто из нас не обращает внимания – и это точно не повод останавливаться.
Слава упирает колено в стену, ссаживает меня и поднимает руки, давая мне стащить с него верх. Я, как всегда, на мгновение замираю, когда взгляд падает на татуированные широкие плечи, на выразительно проступающие под кожей мышцы. Вода оживляет рисунки и кажется, что они скользят по его коже.
Противозаконно быть таким охуенным, Дубровский…
— Прикинь, Би, - он ловит мой взгляд, забрасывает мои руки себе на плечи, - весь день этот гребаный датчик снова и снова давал сбой, а у меня член стоял примерно… всегда.
— Ай-ай-ай, Вячеслав Павлович, - игриво царапаю его плечо, как будто отчитывая, но на самом деле краснея от острого удовольствия, - какое безответственное отношение к работе.
Он коварно усмехается, ставит меня на пол, расстегивает почти невидимую молнию на моих браках и стаскивает их вместе с трусиками. Опускается на одно колено, чтобы спустить дальше по ногам.
Я остаюсь перед ним абсолютно голой.
Не стесняюсь ни капли – наоборот, развожу колени, когда ладонь многозначительно и пошло скользит по внутренне стороне бедра. Даю ему больше пространства, чтобы трогать. Закусываю губы, когда пальцы находят складки – поглаживают сверху, размазывая влагу. Только когда Дубровский нарочно растягивает ласку, начинаю покачиваться вперед, чтобы сделать контакт плотнее.
Он задирает голову, серебряный взгляд наполнен возбуждением и одобрением.
Я не уверена произношу ли это вслух, но мое «хочу тебя…» заставляет его подняться и щелкнуть пряжкой ремня.
Смотрю, как безумно сексуально стаскивает джинсы вместе с боксерами.
Ладонь сама ложится на короткую светлую дорожку, стекающую вниз по животу, обхватывает его напряженный пульсирующий член. В голове – уйма картинок о том, как я брала его в рот и как мне снова остро хочется ощутить вкус на губах, но мы оба слишком разгоряченные для таких игр.
Слава снова подхватывает меня на руки, горячая, бархатная головка упирается в мой вход – готовый, молящий.
Он толкается одним мощным, глубоким движением.
До самого основания.
Я кричу ему в рот, чувствуя ответный негромкий стон.
Первые движения – пробующие, тянущие. Он всегда сначала дает мне привыкнуть, и только потом начинается двигаться «по-взрослому» - быстро, почти грубо. Бедра с силой бьются об мои.
Шлепающий влажный звук разносится по маленькой ванной, оглушая и моментально доводя до предела.
— Черт, Би… - стонет Слава, прижимаясь лбом к моему. Мы оба мокрые от пара и пота. – Я… блять… я сейчас…
Я шепчу что-то несвязное, раскрываю колени шире, давая ему двигаться максимально глубоко, потому что уже накатывает волна собственного удовольствия.
Он громко выдыхает, толкается в меня еще несколько раз – глубоко, до судорог.