Я неловко краснею, бросаю взгляд на экран, но это не Дубровский, а Лиля.
Перевожу телефон на громкую связь, чтобы продолжать заниматься ужином.
— Привет, - здороваюсь первой, но тут же осекаюсь, когда из динамика доносится отчаянный срывающийся плач.
Прямо взахлеб, как в старые, недобрые времена.
Лед мгновенно сковывает желудок, мозг за секунды листает варианты, где моя, вроде бы отдумавшая и взявшая себя в руки сестра, снова могла накосячить. И самое главное – что я теперь буду со всем этим делать.
— Лиля, что случилось? Что-то с детьми?! - Я впиваюсь пальцами в ручку тяжелого ножа, которым нарезаю сельдерей. Останавливаюсь, в ожидании ответа.
— С… с детьми все… все в порядке, - всхлипывает она. – Это мама… Боже, Майя…
— Что мама? – Сердце на секунду останавливается. Что стряслось? Мы виделись на прошлой неделе, и она выглядела настолько здоровой, насколько вообще может быть здоров человек в ее возрасте. – Лиля, пожалуйста, ты меня сейчас до инфаркта доведешь! Она заболела?!
— Нет! Понимаешь, - Лиля кое-как все-таки берет себя в руки и сквозь рыдания прорывается более-менее связный рассказ. – Серёжа меня на дачу пригласил, на рыбалку! Мы с ним эти выходные целый месяц планировали. Хотели побыть вдвоем! А она… в последний момент…!
Я замираю, пытаясь осознать. Сергей, мужчина на стареньком, но в хорошем состоянии «Ленд Крузере», который начал ухаживать за моей сестрой примерно три месяца назад. Я видела его всего пару раз, когда он привозил Лилю домой - обычный, нормальный мужик, сорок с небольшим, свой маленький бизнес по ремонту и установке индивидуального отопления, разведен, взрослый сын. Без закидонов, без понтов. И на Лилю смотрит как голодный на хлеб, с обожанием. Я верю в свою относительно неплохо срабатывающую чуйку на людей (хотя в последнее время она и давала сбои), и в его поведении мне в глаза ничего такого не бросилось.
Насколько я знаю, с детьми его Лиля знакомить не спешит – слава богу, сделал выводы из прошлых ошибок, хотя по ее рассказам, Сергей не против.
Но почему она хочет провести выходные с ним для меня абсолютно понятно.
— Лилёк, подожди, - пытаюсь ее успокоить. – Ну и в чем проблема?
Она что-то там про мать говорила. Она их познакомила – и мама встала в позу, что он недостаточно хорош и не укладывается в ее стандарты? Воображаю, что она запоет, когда увидит Славу. Все мое нутро заранее этому сопротивляется. На моей памяти, единственный мужчина, удостоившийся ее одобрения и любви – это Григорьев.
— Я попросила маму посидеть с детьми… - Лиля снова взрывается рыданиями. – И она такой скандал закатила, майя! Кричала, что я – шлюха! Что я бросаю детей ради непонятного мужика! Что она мне не нянька! Что я ничего не поняла в этой жизни! Майя, он… такой хороший! Ты же сама видела, Май!
Понимаю ее как никто, потому что теперь она стала предметом вечных материнских издевательств – я-то на такое больше не ведусь, а Лиле пока еще только предстоит научиться отбриваться материнскую «заботу». У нашей матери вообще какая-то мания обязательно раскатывать нас с сестрой своей совковой, ригидной моралью.
— Лиль, успокойся, - говорю твердо и собрано, как всегда, когда есть проблема, которую нужно решить в строго отведенное время. – Во сколько тебе нужно выезжать?
— В… в десять утра. Завтра.
— Отлично. Собирай вещи. Я приеду к девяти и заберу малых.
Тишина. Такая оглушительная, что я на секунду думаю, что связь прервалась.
— Майя? – слышу ее недоуменный шепот. Почти уверена, что сестра звонила просто в поисках поддержки, а не чтобы услышать от меня вот такое. – Ты… серьезно?
— Серьезно, - усмехаюсь. – Только если пообещаешь, что будешь вести себя… не очень прилично, но не забудешь, блин, предохраняться!
— Ой, иди ты! - всхлипывает она, но в ее голосе уже слышится смех. – Господи, Май, ты меня буквально воскресила к жизни. Я не знаю, чтобы и делала!
— Все, давай, не реви. – Стараюсь придать своему голосу нотки твердости. – А то глаза завтра будут как у лягушки.
Ну а зачем еще нужны сестры?
Мой будильник срабатывает в шесть в субботу. На сборы, и чтобы доехать до сестры мне хватит часа полтора, но я уже научена, что выбраться утром из лап Дубровского – та еще задачка.