Но эта мантра не работает.
Мой мир, который еще минуту назад казался почти стабильным, сузился до размеров этого зала, а потом и вовсе сжался до одной-единственной точки - до того столика на балконе, окутанного интимным полумраком.
Они там. Вдвоем. В своем собственном, отдельном мире, куда мне нет входа.
И вот уж кто точно ни при каких обстоятельствах не выглядит как парочка, встретившаяся для обсуждения «рабочих моментов».
Я заставляю себя оторвать взгляд от их силуэтов, вернуться к своей тарелке и собеседнику. Форвард-старший продолжает есть свой стейк с невозмутимым видом, будто ничего не произошло. Он не видел Славу? Или сделал вид, что не видел? С ним никогда не угадаешь. Он - политик из высших эшелонов власти, мастер скрывать свои истинные мысли за маской вежливого интереса.
— Ваше ризотто остынет, Майя, - мягко напоминает он, и в его зеленых глазах мелькает что-то похожее на сочувствие. Или мне это только кажется?
— Да, простите, - я беру вилку, но пальцы кажутся чужими, деревянными. - Просто… задумалась.
Подношу еду ко рту, но не чувствую вкуса. Ризотто, которое, я уверена, приготовлено безупречно, в моменте кажется безвкусной, клейкой массой. Механически жую, глотаю, заставляя себя делать вид, что все в порядке. Что мое сердце не колотится где-то в горле, как защемленный нерв. Что меня не душит волна иррациональной, ядовитой ревности.
Господи, я ведь даже толком на них смотреть не могу.
Любая попытка поднять глаза и бросить взгляд на балкон будет слишком очевидной. Слишком унизительной. Я буду выглядеть как жалкая, брошенная любовница, которая не в силах оторвать взгляд от своего бывшего.
Я предпринимаю еще одну попытку сосредоточиться на рассказе Форварда - что-то его первый выход под парусом - но слышу только ее смех - тихий, мелодичный, очень сексуальный. Он падает на меня сверху, как лавина, проникает под кожу, заставляя сжимать вилку до боли в костяшках. Я представляю, как Слава улыбается ей в ответ. Той самой, своей особенной, чуть кривоватой улыбкой, от которой у меня всегда подкашиваются колени.
Нужно прекратить эту пытку. Я не могу сидеть здесь и делать вид, что наслаждаюсь ужином, когда весь этот роскошный ресторан превратился буквально в филиал моего личного ада.
Я откладываю вилку. Делаю глубокий вдох, собирая в кулак остатки своей воли.
— Павел Дмитриевич, - начинаю я, и заранее ненавижу себя за казенный тон. - Я очень ценю ваше внимание. И цветы, которые вы присылали. Правда. Никто и никогда не дарил мне столько. Это очень… щедро.
Он отрывается от своего стейка, смотрит на меня внимательно, выжидающе.
— Но я должна быть с вами честна, - продолжаю, глядя ему прямо в глаза. На всякий случай мысленно скрещиваю пальцы. - Моя жизнь сейчас… очень-очень сложная. У меня много работы, много ответственности. И есть определенные трудности, личные обстоятельства, которые требуют всего моего внимания.
Делаю паузу, подбирая слова. Как сказать ему, не обидев? Как дать понять, что дело не в нем, а во мне? Хотя, если быть до конца честной, дело именно в нем. Точнее, в его сыне.
— Я просто… я не готова сейчас к ухаживаниям. К свиданиям. К новым отношениям. Я ничего не могу предложить такому мужчине, как вы. И было бы нечестно с моей стороны давать вам ложную надежду.
Я замолкаю, выложив все карты на стол. Теперь его ход.
Форвард-старший слушает меня, не перебивая. На его лице - ни тени разочарования или обиды. Только все то же спокойное, проницательное внимание.
— Майя, - говорит он после небольшой паузы, и его голос звучит мягко, снова как будто слегка снисходительно. - Я все понимаю. И ценю вашу откровенность. Но позвольте мне тоже быть с вами честным.
Он откладывает нож и вилку, складывает руки на столе.
— Все то, что вы перечислили, - работа, трудности, обстоятельства, - это все не настоящая причина. Это просто удобный фасад, за которым вы прячетесь от жизни. Я прав?
Прямо сейчас я понятия не имею, что ему ответить. Но Форвард продолжает без моей реплики.
— Настоящая причина сидит вон там, - он едва заметно кивает в сторону балкона, даже не поворачивая головы. - Не так ли?
Меня будто ошпаривает кипятком. Он все-таки знает, что Слава здесь. Он все видел с самого начала. И все это время просто играл со мной.
Наблюдал, как я барахтаюсь в своей лжи, пытаясь сохранить лицо.
— Я… - Пытаюсь что-то сказать, но слова застревают в горле.
— Не нужно, - он легким жестом останавливает мое невнятное мычание. - Я не собираюсь лезть в вашу жизнь. И уж тем более - в жизнь своего сына. Он взрослый мальчик, и сам вправе выбирать, с кем ужинать и с кем ломать себе жизнь. Просто хочу вас предупредить, чтобы вы не тешили себя напрасными иллюзиями… Вячеслав - не из тех, кто ломается под женщину. У него на первом месте - идея, а уже потом - все остальное.