Наконец, озвучивает:
— У нас попытались украсть сердце нашего проекта, - говорит как будто своему отражению в оконном стекле. – Какая-то европейская контора – мы уже начали разбираться, откуда растут ноги – попыталась запатентовать двигатель раньше нас. Хорошо, что Дубровскому слили информацию раньше, когда еще можно было оперативно вмешаться.
Я мысленно выделяю слова «попытались». Если бы все-таки успели – Орлов бы так и сказал. Это не повод для радости, иначе он бы столько не курил, но как минимум обозначает, что ситуация не безнадежна.
— Я могу подключить свои связи, - тут же щедро предлагает Резник. – Мне только нужна ваша официальная санкция и…
Орлов разворачивается на пятках, открывает рот, чтобы отреагировать, но не успевает, потому что в кабинет, без стука, как будто к себе домой, входит Форвард.
Идеальный костюм. Спокойное, сосредоточенное лицо и взгляд хищника.
— Кирилл Семенович, - кивает Орлову, и они встречаются где-то на середине, чтобы обменять рукопожатиями. Потом Форвард переводит взгляд на меня и вместо приветствия просто кивает – чуть менее формально, чем обычно кивает всем остальным.
А вот генерального игнорит – это сразу бросается в глаза.
Улыбка, которую при виде Форварда Резник пытается натянуть на лицо, больше похожа на гримасу. Нетрудно догадаться, что после того, как я попросила Форварда прикрыть меня и Славу от его шантажа, между этими двумя не может быть никакого, даже близко нейтрального отношения.
Тем не мнее, Резник приподнимается из кресла, тянет руку.
— Сядьте, Владимир Эдуардович, - обманчиво мягко говорит Форвард. - Не утруждайтесь.
Он подходит к столу Орлова, небрежно отодвигает пресс-папье. Делает это, чтобы выдержать стратегическую паузу.
— Прошу прощения, что прерываю ваш… кризисный штаб, - наконец, переходит к главному, и я непроизвольно напрягаюсь, когда зеленый взгляд задумчив скользит по нам троим. – Узнал о вашей неприятности. Решил, что мое присутствие, как куратора «Синергии», будет не лишним. «Фалькон» и «зеленая инфраструктура» - это же часть нашего общего будущего, не так ли?
— Какие-то «AutoBahn Dynamics»… - начинает Орлов.
— Я знаю, - перебивает Форвард, все так же мягко.
В кабинете повисает тишина.
Орлов смотрит на него с удивлением. Я - с напряжением.
— Кирилл, ты ищешь утечку, - Форвард легонько постукивает пальцами по столу. – А я, кажется, нашел канализационную трубу. Прямо у тебя под носом.
Резник замирает и напрягается – это ощущается настолько явно, что бросается в глаза даже если я не смотрю на него прямо, а только со стороны.
— Но должен отметить, - Форвард переводит взгляд на меня, награждает мимолетной казенной улыбкой, - без Майи Валентиновны это было бы гораздо сложнее. Майя, информация, которую вы передали… оказалась просто бесценной.
Так вот о чем он хотел поговорить!
Я стараюсь не выдать свое волнение и триумф – не хочу спешить, хотя страшно тянет прямо сейчас вскочить, ткнуть пальцем в гада Резника и заорать во все горло: «Я знала!»
Резник переводит взгляд с меня на Форварда. Его ноздри чуть дрожат.
— Владимир Эдуардович, у меня к вам только один вопрос, если позволите. – Но Форвард произносит это таким тоном, что только самоубийца посмел бы что-то там ему не позволить. Кроме того, его тон тут же теряет остатки безучастности, превращается в идеальное оружие линчевания – безапелляционное и окончательное, как лезвие гильотины. – Кто вас надоумил так хреново заметать следы?
Теперь я пялюсь на Резника уже совсем не скрываясь. Наслаждаюсь каждым мигом, каждой секундой того, как кровь, отливает от его лица, и оно становится болезненно зеленым.
— Не понимаю, о чем вы, Форвард. Снова инсинуации?
— Инсинуации? – Форвард усмехается, хотя определение «скалится» здесь подходит намного больше. – Я оперирую фактами, счетами и банковскими выписками, а так же официальными документами, полученными по моему личному запросу. Наши кипрские коллеги, хоть и пекутся о конфиденциальности, но вы для них явно слишком мелкая сошка, чтобы сильно… секретничать. – Переводи взгляд на Орлова. – Кирилл, твой генеральный директор не просто мразь, но еще вор и взяточник.
Форвард бросает на стол тонкую папку.
— Здесь все необходимые доказательства, Резник, - продолжает своим безжалостно-спокойным тоном. – Но я могу коротко пробежаться по основному.
Он говорит и говорит, ни разу не сбиваясь, не запинаясь, как оратор от бога.
Рассказывает, какие были схемы вывода, как и через кого на него выходили желающие заиметь «своего человека» в нужной кампании. Что Резник уже давно продает свои услуги – как паразит «подселяется» в нужную структуру, а потом выполнят то, за что ему платят – разваливает изнутри, устраивает «корпоративные войны» или сливает информацию. Когда выполняет свою миссию – его аккуратно выводят из игры, чтобы не портить репутацию.