Я знаю, куда он клонит, поэтому дождавшись паузы, мягко вклиниваю еще одно «нет».
— Резник уже пытался использовать наши отношения для шантажа. После него придет другой. Или просто кто-то когда-то увидит нас вместе, или как-то узнают другие сотрудники. Я не могу позволить, чтобы мои отношения бросали тень на… многих. Слава – уникальный специалист, у него талант и я ни капли не жалею, что чаша весов значимости полностью перевесила в его сторону. – Вижу, что он снова собирается что-то сказать – и добавляю в третий раз, максимально решительно: - Это мое взвешенное, осознанное и окончательное решение.
Орлов тянется за очередной сигаретой, подходит к окну, стараясь дымить не в мою сторону. Отражение в стекле выглядит раздосадованным. Он явно борется с желанием высказать все, что думает о моем этом «взвешенном решении» не стесняясь в выражениях.
— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? – Переходит на «ты» - впервые за все время, что мы работаем. И от этого мне почему-то еще горше. - Понимаешь, от чего отказываешься?
Я молчу, прекрасно зная, что отказываюсь от всего.
— Я сидел здесь, - продолжает он, перемежая слова рваными глубокими затяжками, - смотрела на эту мразь и думал только о том, что чертовски устал. Что вместо того, чтобы все время думать о том, как удержать все на плаву, хочу на рыбалку. Что мне нужен кто-то, кто сможет держать все под контролем, на кого можно переложить часть обязанностей и знать, что ничего не загнется, если я пропаду со связи на несколько дней. Майя, ты же знаешь, что как никто годишься в кресло генерального – я сказал это тогда и повторяю сейчас. Все остальные вопросы… вероятно, в той или иной степени решаемы.
Мне так больно, что приходится закусить губу, чтобы не разреветься – хороша я буду, если после бравады стальной леди начну громко сморкать в рукав.
Я шла в эту точку всю свою жизнь.
Именно сюда, в это кресло.
И я, блин, знаю, что действительно готова. Что это уже не намеки, а озвученное в лоб предложение занять кресло генерального директора одной из самых крупных автокомпаний страны. Достаточно протянуть руку – и взять. Орлов подпишет приказ о назначении хоть сегодня, без всяких дополнительных собеседований с остальными собственниками, потому что в этих вопросах рулит он.
Призрак голодной, амбициозной Майи поднимает голову и соблазнительно, как змей в райском саду, шепчет: «Бери! Это твое! Ты заслужила!».
Но я продолжаю упрямо качать головой.
— Кирилл Степанович, это… жестоко, - усмехаюсь, чтобы разбавить налет трагичности. – Предлагаете морковку беззубой овечке.
— Так останься, черт тебя дери! – рявкает, выходя из себя. – Не дай этому… разрушить твои мечты!
Он не озвучивает имя, но речь, конечно, о Славе.
И меня это как-то сразу успокаивает, потому что у нас с Дубровским уже одна гардеробная, зубные щетки в общем стаканчике и мои простыни на его кровати. Точнее, теперь уже нашей.
Ну и маленький инженерный план, как соединить две наших квартиры в одну, над которым Слава уже изо всех сил работает.
— Он не разрушает, - я вытираю все-таки проступившие слезы тыльной стороной ладони, и шмыгаю как девчонка. – Он помогает понять, без чего я не готова двигаться дальше.
Орлов еще несколько долгих секунд смотрит на меня с напряжением. Как будто после всех моих «нет» я передумаю, если на меня смотреть достаточно долго и пристально.
— Можно мне… - я киваю на его стол. – Лист бумаги? И ручку?
У меня в столе лежит давно написанное заявление. Но я решаю, что проще и правильнее будет написать новое. А может безопаснее, потому что кто знает, в самом деле. Не передумаю ли я, если выйду за пределы кабинета.
Орлов дает мне не только бумагу и ручку, но и уступает свой стол.
Точно знает, чем меня дёрнуть в последний раз.
Моя рука не дрожит. Я пишу. Быстро, четко, без помарок. «Прошу уволить меня по собственному желанию…». Ставлю дату. Сегодняшнюю. Ставлю подпись.
Решение принято. Боль – это просто… цена. Цена за то, чтобы снова быть счастливой.
Оставляю заявление лежать прямо в центре его стола. Бросаю последний взгляд, почему-то переживая не за то, что поставлена окончательная точка, а не наделала ли я помарок – писала быстро, могла… просто механически.
— Спасибо за все, что вы для меня сделали, Кирилл Семенович, - улыбаюсь, потому что отчасти этот человек преподал мне примерно такое же количество уроков, как и Форвард. Если бы не те его слова на презентации, воевать с Резником мне было бы намного сложнее.