Эта новость даже ненадолго затыкает ей рот.
И я, пользуясь моментом, продолжаю. Хочу наконец поставить точку и в этой истории.
— Хочешь правду, мам? Я вот прямо сейчас готова расцеловать Юльку в обе щеки! Вынести ей воооот такую благодарность за то, что она, блять, его забрала! – Раскидываю руки на максимальную ширину. – Сашка – прекрасный, замечательный друг. Но он – хуевый мужчина! Абсолютно бесхребетный и не способный взять ответственность хотя бы за свою собственную жизнь! Этого ты хотела для меня?! Чтобы я всю жизнь тащила на себе инфантильного, неспособного принять решение мужика?!
Я замолкаю, чувствую во рту неприятный горький привкус.
Я люблю Сашку… по-своему, но все, что я только что сказала – чистая правда. Наверное, и раньше так думала, просто боялась признаться себе в том, что могла влюбиться в такого человека.
И если разобраться, то сразу понятно, почему моя мать так в него вцепилась. Они всегда прекрасно ладили, потому что Сашка не конфликтовал, старался «сгладить углы», хотя на самом деле просто делал как она хотела, лишь бы открыто не конфликтовать. С этой точки зрения он, конечно, был бы ей максимально удобен.
— Я хочу, чтобы рядом со мной был нормальный мужик, мам, понимаешь? – «А не твой послушный зайчик». – За которым – как за каменной стеной, который как скала, как броня.
Мои слова явно как град на ее голову.
— Ну что? - говорю уже спокойнее, холоднее. – Аргументы кончились?
Она просто смотрит.
— Тогда будем считать, что это был последний раз.
— Что «последний раз»? – еле-еле выдавливает.
— Последний раз, когда ты приехала без приглашения. Последний раз, когда ты пыталась указывать мне, как жить, с кем спать и что чувствовать. Последний раз, когда ты оскорбляла мой выбор. Вот здесь – точка. Мы закончили, мам.
— Боже, Майя! – В ее голосе дребезжат слезы. Наверное, я плохая дочь, но они меня совершенно не трогают. Сколько я ревела из-за нее – нереальное число. И она ни разу даже не попыталась извиниться. Ни разу не признала, что была не права. - Да что закончили-то? Я же о тебе думаю!
— Мы закончили твои истерики и мои оправдания. Твою «заботу» и мое «терпение». Я люблю тебя, мам, свою спокойную жизнь я люблю больше. А еще я очень сильно люблю его. И я не позволю тебе разрушить все это разрушить.
— Майя… - Она пытается что-то сказать.
— У тебя есть выбор, - прерываю я. – Очень простой, но сделать его придется прямо сейчас. Ты либо принимаешь все это, учишься уважать Славу и держать при себе свои никому не нужные комментарии и совершенно дикие представления о жизни. И мы… пробуем общаться, как взрослые люди. Либо, - делаю выразительную паузу и киваю в сторону двери, - ты уходишь. И больше не приезжаешь и не звонишь, и забываешь о том, что у тебя есть еще одна дочь.
Хотя такими темпами – Лилю она тоже потеряет в самое ближайшее время.
— Выбор за тобой, мам.
Она обжигает меня полным шока, обиды и гнева взглядом.
Ищет, за что бы еще зацепиться, но цепляться больше не за что.
Медленно сжимает в кулаках ручку сумки, вдергивая подбородок в своей фирменной манере.
Я мысленно вздыхаю – она еще ничего не сказала, но я в принципе прекрасно понимаю, что это значит. Иллюзий насчет ее выбора у меня в принципе не было, хотя в глубине души хотелось верить, что мы не разосремся… вот так. Семья для меня очень много значит, но, наверное, пришло время создавать новую, свою.
— Когда с тебя спадут розовые очки, Майя, и понадобится плечо, чтобы поплакаться… Ты еще прибежишь. Плакаться. И говорить, как я была права.
— Нет, мам, - говорю я, провожая ее взглядом до двери. – Не прибегу.
Она выходит на площадку, неся впереди себя свое фирменное выражение лица, как будто она – единственный человек в нашей семье, который знает как жить правильно, а мы все – просто неблагодарные нахлебники.
В этот момент снова раздается дзынь лифта.
Мать шарахается от дверей, как от чумы. Из лифта выходит высокий, приятный мужчина лет тридцати, с тубусом в руках – очевидно, Игорь. С удивлением смотрит на разъяренную женщину, потом - на меня, стоящую в дверях пустой квартиры.
— Э-э-э… - тянет слегка задумчиво, потому что мизансцена не меняется даже спустя несколько секунд. - Я не вовремя?
— Все в порядке. – Ему улыбаюсь приветливо, мать провожаю сухим безразличием.
Она скрывается в кабинке и за миг до того, как двери сдвигаются, мне кажется, что я замечаю на ее лице растерянность. Но даже если не показалось – это не имеет никакого значения.