Он поворачивается ко мне, держа в руках венчик, который нашел быстрее, чем я обычно нахожу ключи.
— Не сидите, Майя. Помогайте. Мне нужен шоколад. Горький. И сливочное масло.
Я встаю, как под гипнозом. Достаю из холодильника масло, нахожу в шкафу небольшой пакетик с дропсами бельгийского черного шоколада.
И мы действительно начинаем готовить.
Мой шок в шоке, как говорится.
Форвард командует парадом: разбивает яйца, смешивает сухие ингредиенты, рубит шоколад ножом – быстро, четко, не допуская ни одного лишнего движения. Я только подаю, мешаю и смотрю на него во все глаза.
— Слава тоже отлично справляется на кухне, - вырывается у меня, когда он мастерски замешивает густое, глянцевое тесто. Мой Дубровский точно так же не теряется на кухне, и я даже как-то пошутила, что он в принципе приготовит все что угодно, если посмотрит короткую пошаговую инструкцию. – Ваши гены, Павел Дмитриевич.
Он останавливается на секунду, стряхивая муку с пальцев. Усмехается.
— Мои, - кивает, впервые за вечер выглядит на мгновение расслабленным и довольным, как будто услышал комплимент. - Но открою вам секрет, Майя. Я терпеть не могу готовить.
— Да ладно? – Как тут не удивиться?
— Ловко выходит? – Форвард на минуту отвлекается от своего занятия, наслаждаясь моей реакцией. – Это просто навык. Алгоритм. И немного практики. Если следовать инструкции и контролировать процесс, результат неизбежен. Как в политике. Но удовольствия – ноль. Грязные руки, жар от духовки… Я делаю это только, когда нужно получить… определенный результат.
Я невольно вспоминаю лицо Славы, когда он крутится на кухне – недовольным он не выглядит. Делающим это через силу – тоже.
И, как будто прочитав мои мысли, Форвард говорит каким-то почти теплым человеческим голосом:
— Слава в этом плане другой, - он выкладывает шарики теста на противень – методично, без пауз и они у него абсолютно одинаковые. Готова поспорить, что, если взвесить, погрешность по весу будет не больше пары граммов. – Ему нравится творить. В детстве, пока учился, переводил продукты килограммами, пока не добивался результата.
Он ставит противень в духовку, включает таймер.
— Он всегда немного одержим тем, что его поджигает. – Форвард, бросив последний взгляд на печенье в духовке, как будто чтобы убедиться, что его алгоритмы и техники, и в этот раз сработали идеально, поворачивается ко мне. Вытирает руки бумажным полотенцем, разглядывая меня с легкой задумчивостью. - Если что-то любит - то до конца. Сначала это были конструкторы. Потом байки. Теперь – двигатели. – Делает паузу. - И вы.
Форвард знает все про нас со Славой, он, блин, знает, что я живу с его сыном, что из непростого выбора между своей карьерой и любовью к Славе, я выбрала его сына.
Но его слова все равно заставляют меня покраснеть и на секунду опустить взгляд.
— Теперь он вас не отпустит, Майя, - добавляет уже без сантиментов, тем тоном, которым озвучивает свои решения на совещаниях «Синенргии». Те решения, которые не предполагают обсуждения, а просто констатируются как факт. - Даже не надейтесь.
— Очень рассчитываю, что не отпустит, - набираюсь смелости сказать в ответ.
По квартире начинает плыть теплый, уютный, одуряюще-шоколадный запах выпечки.
Я, наконец-то, немного расслабляюсь, но когда слышу звук повернувшегося в замке ключа и щелчок, замираю, пропускаю дыхание – и вылетаю навстречу.
Оказываюсь в прихожей раньше, чем успевает закрыться входная дверь.
Слава.
Стоит, прислонившись спиной к двери. Куртка расстегнута. Волосы слегка промокли, в руках два внушительных бумажных пакета с продуктами. Он дышит немного чаще чем обычно, как будто взбирался на наш девятнадцатый пешком. Может, и правда так?
— Слава! - Выдыхаю и врезаюсь в него всей собой.
Плевать на пакеты.
Обнимаю его за шею, прижимаюсь всем телом, вдыхаю запах его кожи возле ключицы.
От него пахнет холодной улицей, октябрем и моим Дубровским.
Он не сразу, но обнимает меня в ответ – сначала наклоняется, чтобы поставить пакеты на подставку для обуви. Одной рукой. Второй – осторожно гладит по спине. Утыкается носом мне в макушку, делает глубокий вдох.
— Биии, - хрипло шепчет мне в волосы. – Я тебя как будто всю жизнь не видел.
— Я тебя как будто тоже, - шепчу в ответ, прижимаясь сильнее. – Все хорошо, Слав? Ты в порядке?
Отстраняюсь, заглядываю ему в лицо.
На скуле - красное пятно. Просто мазок, кажется.
Я смотрю на его руки – и грудь как будто уменьшается вдвое, стягивается, лишая возможности нормально дышать.