— У нас будет время, - твердо говорит мой Дубровский. - Мы его найдем. Ты будешь строить государство днем, я – конструировать двигатели. А вечер и ночь… - Он не продолжает, только подмигивает, так чтобы видела только я.
— Правда так думаешь?
— Я знаю, - переплетает наши пальцы, несмотря на боль. - Я приму любое твое решение, Би. Но… давай честно – ты же мысленно уже строишь всех этих старых пердунов в костюмах.
Я смеюсь. Нервно и счастливо.
Форвард откашливается, привлекая наше внимание, и удовлетворенно кивает. Отставляет почти нетронутый виски.
— Я так понимаю, это «да», - озвучивает выводы, которые мне нужно просто подтвердить согласным кивком. – Отлично. Я подготовлю документы. В понедельник утром за вами заедет машина. Поедете в Кабмин, на собеседование. Чистая формальность, но пройти нужно.
Он встает. Надевает пиджак. Но, прежде чем уйти кивает на бумажный пакет, с которым приехал и который так и остался нераспакованным.
— Там кое-что для твоей мастерской, Вячеслав. Возможно… слегка раритетно. Можешь выбросить, если не понравится.
— Спасибо, - хмыкает Слава.
— И… - Форвард бросает взгляд на наши сцепленные пальцы. – Ты наконец-то выбрал правильную женщину. Обидишь ее – я тебе яйца оторву.
Я провожаю его до двери, а когда возвращаюсь обратно на кухню, то Слава уже стоит у окна, разглядывая этот шикарный вид на ночное море с яхтами и далекими огнями.
Оглядывается, когда слышит мои шаги.
В его глазах нет ревности к моему успеху, ни страха, что я стану «слишком крутой» для него. В них – спокойная, уверенная гордость. И любовь, которая чаще всего меня топит, но сейчас – укутывает как теплый плед.
Подхожу ближе, обнимаю его за талию, удобно и уже привычно устраивая щеку на широкой груди.
Я отказалась от работы мечты. Чуть не потеряла рассудок от страха. Наверное, прошла через все круги своего личного ада.
Но сейчас я здесь: в квартире мечты, с перспективами, от которых кружится голова и… с мужчиной, который готов быть моим мечом, щитом и теплым пледиком.
Я все сделала правильно.
— Ну что, - шепчет мне в макушку Дубровский, пока его рука начинает медленно, собственнически скользить вниз по моей спине. - Как насчет того, чтобы отметить твои новые карьерные перспективы? И мой День рождения? По-настоящему?
Я запрокидываю голову и без головы ныряю в его потемневшие от желания серебряные глаза.
— Я думала, ты устал, - дразню, запуская пальцы под его футболку и царапая ровно так, чтобы он напряг пресс и со свистом выдохнул сквозь зубы.
— Для тебя, - Слава подхватывает меня на руки, забрасывает на плечо как обычно без малейших усилий, а я визжу скорее для вида, чем от неожиданности, - у меня всегда откроется второе дыхание. И третье. Бля, мне скоро обломится поебаться с министром, Би!
— Дубровский! – смеюсь и в шутку бью его кулаком в стальное плечо.
Он несет меня в нашу спальню.
И я вдруг понимаю, что моя настоящая жизнь только начинается.
Эпилог
Два года спустя
— Вы пытаетесь убедить меня, что цифровизация реестра льготников – это «несвоевременно», Петр Иванович? – мой голос звучит тихо, почти вкрадчиво. Но за эти два года каждый, кто сидит за этим длинным, полированным столом из мореного дуба, выучил: когда Франковская говорит тихо, нужно искать укрытие.
За окном здания Кабинета Министров – серый, дождливый ноябрь. Внутри – душно от запаха старой бумаги и кофе.
Напротив меня сидит заместитель министра финансов – грузный мужчина с одутловатым лицом и бегающими глазками. Нервно крутит в руках «Паркер», который явно получил в подарок, а не купил.
— Майя Валентиновна, поймите, - он тщательно подбирает слова. – Бюджетный комитет не пропустит эту правку. У нас дефицит… у нас приоритеты… Это миллиарды на переоборудование, на сервера…
— Это миллиарды, которые мы сэкономим, убрав из списков «мертвые души», - перебиваю я. Жестко. Без права на возражение. - Я видела вашу аналитику - и видела реальные цифры тоже видела. Разница оседает в карманах чиновников на местах. И если вы, Петр Иванович, сейчас говорите мне «нет», я буду вынуждена считать, что вы либо некомпетентны, либо в доле.
В зале повисает тишина. Мертвая. Такая, что слышно, как гудит кондиционер под потолком.
Мои помощники – молодые, зубастые ребята, которых я набрала сама, вычистив авгиевы конюшни министерства, – сидят с каменными лицами, но шоу им, определенно, нравится.
— Это… серьезное обвинение, госпожа министр, - сипит замминистра, багровея.