— Это не обвинение. Это вариант интерпретации. – Я откидываюсь на спинку кресла, копируя - неосознанно, но точно - позу Павла Форварда. – У меня на столе лежит проект постановления Кабмина. Он согласован с Премьером. В нем прописаны жесткие сроки верификации всех социальных выплат через «Шаг». Вы подпишете согласование сегодня до шести вечера. Или в понедельник утром я подниму вопрос о вашем служебном несоответствии на заседании правительства.
Я смотрю ему в глаза. Не мигая.
— У нас есть понимание?
Он держится еще секунду. Пытается найти поддержку у коллег, но все внезапно находят очень интересные узоры на паркете или в своих планшетах. Никто не хочет связываться с «железной леди» соцполитики. С женщиной, которая пережила переформатирование правительства, войну компроматов и попытку рейдерского захвата ее инициатив, и осталась в своем кресле, став только сильнее.
— Хорошо, - выдавливает он. - Мы… изыщем резервы.
— Я знала, что мы договоримся, - встаю.
Совещание окончено.
Люди начинают торопливо собирать бумаги, шурша листами и мыслями.
Я не жду, выхожу из зала заседаний первой, но в коридоре меня перехватывает Амина - да, я забрала ее себе. Лучшего ассистента в мире нельзя было оставлять не при делах.
— Майя, у нас через час эфир на национальном.
— Отменяй, - бросаю на ходу, направляясь к лифту.
— Но… эфир?
— Пусть идет зам. Дай ему тезисы по пенсионной реформе, пусть учится говорить ртом.
— Ты просила напомнить, что нам нужно подготовить речь для встречи с представителем ООН, - она прямо на ходу вносит изменения в планшет.
Обожаю ее за то, что везде за мной успевает – это не так просто, мне есть с чем сравнивать. Предыдущие две помощницы не выдержали мой ритм даже месяц.
— Отлично, займемся этим в понедельник.
Несмотря на мое плотное расписание, графики и работу, которой действительно много, я строго держу железобетонное правило – никакой работы в выходные. За два года сделала всего несколько исключений и только потому, что тогда ситуации были действительно форсмажорные.
Я останавливаюсь у лифта. Нажимаю кнопку. Поворачиваюсь к ней и впервые за день улыбаюсь по-настоящему, а не дежурной улыбкой политика.
— Сегодня презентация, - говорю с легкой дрожью в голосе.
Ее глаза округляются, а потом теплеют. Она знает.
— О боже… Черт, тоже туда хочу!
— Ты, моя голуба, сейчас полетишь вольной птицей к мужу и сыну, - посмеиваюсь и мы обмениваемся понимающими взглядами. Ради работы со мной ей пришлось сократить декретный отпуск, поэтому я в меру возможностей стараюсь не задерживать ее дольше, чем она мне действительно нужна. Сегодня – отпускаю на полдня раньше.
Губы Амины беззвучно шепчут «спасибо».
Лифт приезжает. Я захожу внутрь, двери закрываются, отрезая меня от гула голосов, от бесконечных проблем, от чужих судеб, которыми я жонглирую по двенадцать часов в сутки.
У меня есть ровно два часа. Час на дорогу через пробки (господи, спаси наш трафик), час на сборы.
Вылетаю из здания Кабмина через черный ход, игнорируя журналистов, дежурящих у центрального. Охрана привычно отдает честь.
На служебной парковке, среди черных, скучных «Тойот» и «Мерседесов» - мой новенький темно-синий матовый «Фалькон».
Моя верная «Медуза» с наступлением холодов отправляется на парковку на «каникулы», но зато в теплое время года я из нее практически не вылезаю. А это – подарок Славы. Я министр и мне, конечно, грех жаловаться на зарплату, но добытчик у нас он – смеется и говорит, что я зарабатываю на шпильки и маникюр. А мне нравится, что «нами» уверенно рулит он. И что под капотом машины, на которой я гоняю, бьется его двигатель.
В салоне запах дорогой кожи, тишина и ощущение кабины космического корабля.
Бросаю сумку на пассажирское сиденье, скидываю ненавистные туфли на шпильке – здесь, в моем личном коконе, можно.
Нажимаю кнопку «Старт». Двигатель оживает бесшумно, лишь легкая вибрация и загоревшиеся приборные панели говорят о том, что зверь проснулся.
— Домой, - говорю я голосовому помощнику.
— Маршрут построен, - отвечает приятный женский голос. – Пробки восемь баллов. Расчетное время – пятьдесят минут.
— У нас есть сорок, - шепчу я, выруливая на улицу.
Вливаюсь в поток. Машина слушается малейшего движения руля, она словно читает мои мысли. Я люблю этот автомобиль. Не потому, что он статусный. Не потому, что он экологичный. А потому, что каждый винтик, каждый алгоритм в нем пропитан гением моего Дубровского. Когда я веду «Фалькон», мне кажется, что он держит меня за руку.