— По-моему, ты преувеличиваешь, - поддразнивает Слава. - С технической точки зрения, куни он делает на десять баллов.
Я сглатываю, чувствуя как под коже расползается покалывающее напряжение.
Мы что - правда будем это обсуждать?
— Нет, пошляк, это не про… секс. Это про некоторые жизненные установки. И мне нужно, чтобы ты ответил честно, - продолжаю я, намеренно съезжая с пикантной темы. - Как друг.
На том конце связи повисает непродолжительная пауза.
— Честность - дорогой товар, Би, - наконец, отвечает он, и в его голосе появляются знакомые, дразнящие нотки. - За нее нужно платить. Я как раз собирался проветрить голову. Побудешь моей «двойкой» - отвечу хоть на сто твоих вопросов. Даже на самые неудобные. И даже не как друг.
Я снова смотрю на свои пальцы - теперь они мелко подрагивают, потому что картинки в голове слишком… живые. Мне придется сидеть сзади на черном, ревущем монстре Дубровского, обнимать его слишком крепко, чтобы не свалиться, чувствуя его спину, тепло, силу…
— Я не уверена, что это - хорошая идея, - лепечу я. - Я никогда раньше так не ездила и, боюсь, это может быть небезопасно для тебя. И малоприятно.
— Мало…что? Что за фигню ты сейчас сказала, трусиха Би? - Его голос, несмотря на нотки раздражения, моментально просачивается под кожу. Кажется, нужно было разговаривать о технике демонического кунилингуса - это было бы безопаснее. - Боишься что придется слишком сильно меня лапать, Би?
Он бросает мне вызов. Тонкий, почти невесомый, но адски соблазнительный.
— Не льсти себе, Дубровский, ничего я не боюсь. - «Только, что если трону тебя - на этот раз тормоза у меня уже точно не сработают…».
— Тогда в чем проблема? - Слава посмеивается. Тихо, хрипло, так, что мурашки у мня под кожей превращаются в огненные искры. Еще ничего не произошло - а я уже знаю, что эта прогулка будет самым адски сложным испытанием на прочность моего здравомыслия. - Обещаю не ехать быстрее ста. Почти. Просто покатаемся по ночному городу. А потом я отвечу на все твои вопросы. Честно.
Я автоматически фиксирую, что он намеренно упустил мое «как друг».
Как будто заранее готовит почву, чтобы в случае чего сказать: «Ну это ты такую херню придумала, а я ничего такого не обещал…»
Я прикрываю глаза. Ищу логический убийственный аргумент, почему должна отказаться. Но вместо этого вспоминаю его черный байк, и как уверенно Слава на нем сидит, и то короткое виде. Когда мы еще общались как случайные знакомые по переписке, и…
— Хорошо, - выдыхаю я, и сама не верю, что произношу его вслух, практически капитулируя.
— Умница, - его голос теплеет. - Одевайся потеплее. Узкие джинсы или лосины, теплая кофта. Кеды. Не хочу, чтобы ты замерзла. И чтобы ты случайно поцарапала свои охуенные ноги. Я наберу, когда подъеду. Минут через тридцать.
Я кладу трубку, и меня начинает трясти. Мелкая, нервная дрожь.
Отлично, Би, а ты ведь просто собиралась спросить его, как он относится к карьеристкам и их праву на существование в дикой природе…
Иду в гардеробную, как во сне. Прохожу мимо деловых костюмов, шелковых платьев, кашемировых свитеров. Мои руки сами находят то, что нужно. Черные плотные леггинсы, обтягивающие ноги, как вторая кожа. Длинный, объемный свитер крупной вязки, который скроет дрожь в плечах. Высокие кеды на толстой подошве - конечно же, «Конверсы».
Собираю маленький рюкзак - купила его на какой-то модной распродаже, так и не поняла, зачем, если он не подходит даже к моим повседневным не рабочим образам. Но сейчас он как раз кстати - бросаю туда влажные салфетки, маленькую бутылку с водой, крем для рук, расческу (наверное, у меня же растреплются волосы?), кошелек.
Смотрю на себя в зеркало, и обнаруживаю в своем взгляде смесь любопытства и азарта, хотя нотки страха где-то там тоже есть. На щеках - лихорадочный румянец. Женщина в отражении не похожа на холодную, рассудительную Майю Франковскую. Она похожа на девчонку, которая сбегает из дома на первое в своей жизни свидание. Свидание с главным хулиганом школы.
Я собираю волосы в высокий, тугой хвост. Добиваюсь практически математической гладкости, чтобы ни одна прядь не лезла в глаза. По мере того как истекают озвученные Славой тридцать минут, начинаю нервничать. Но где-то глубоко внутри, под слоями легкой паники и сомнений, пробивается робкий, но настойчивый росток… предвкушения.
Когда телефон на консоли «оживает» входящим вызовом, я уже почти пританцовываю на месте от нетерпения.
— Спускайся, трусиха, - слышу в динамике знакомый насмешливый голос.
— Я не успела побрить голову под шлем - ничего? - пытаюсь отшучиваться, пока выхожу и только с третьей попытки вставляю ключ в замочную трясущимися пальцами. Если срочно не возьму себя в руки, то Дубровский будет в курсе моих нервов, как только я до него дотронусь.