Слава слезает с байка, поворачивается ко мне и протягивает руку. Серебряный, с дразнящим блеском взгляд, ловит приглушенный свет фонаря. Волосы, влажные от ночной сырости, падают на лоб, и он небрежно откидывает их назад.
— Ну что, Би, цела? - Его голос хриплый, с легкой насмешкой, но в нем есть что-то еще - теплое, почти интимное. Наклоняется чуть ближе, и я улавливаю запах лайма, соли и чего-то еще, его собственного, что заставляет мои нервы звенеть.
— Не уверена, - отвечаю, стараясь звучать так же легко, но голос дрожит. - Это было… слишком.
— Слишком круто или слишком страшно? - Он ухмыляется, но его рука, все еще протянутая ко мне, теплая и уверенная. Я вкладываю ладонь в его пальцы, и он помогает мне слезть с байка. Теперь я снова чувствую себя страшно мелкой рядом с ним. Невольно вспоминаю так подходящую ему по росту Алину…
Ладонь Славы крепкая, но не давящая, и я невольно задерживаю в ней пальцы чуть дольше, чем нужно. Мои ноги подкашиваются, когда хочу сделать шаг назад и выйти из этой интимности между нами, и я чуть не падаю, но Слава ловит меня за талию.
На мгновение мы замираем - слишком близко.
Его дыхание касается моего виска, и я чувствую, как пальцы слегка сжимают мою талию, прежде чем он отпускает.
— Осторожно, трусиха, - шепчет, как будто успокаивая, но его губы так близко, что я почти ощущаю их тепло.
Дубровский отстраняется первым, но его взгляд - тяжелый, почти осязаемый — скользит по моему лицу, задерживаясь на губах. А я пялюсь на колечко в его губе и вспоминаю, как приятно оно вдавливается в мои собственные губы, когда Слава целует слишком жадно, слишком… офигенно.
Я все-таки делаю шаг назад, пытаясь вернуть контроль. Мы минуту стоим у перил, смотрим на море, которое лениво плещется о камни внизу. Я обхватываю себя руками, будто это поможет удержать хаос внутри. И только тут замечаю кое-что необычное.
Под фонарем, в нескольких шагах от нас, расстелен темный плед, рядом с ним - плетеная корзинка. На пледе - пара стаканчиков, бутылка сока, картонная коробка с виноградом, нарезанными персиками и какими-то сырными закусками.
Все выглядит… продуманно. Мило. И совершенно неожиданно.
— Это еще что? - Я поворачиваюсь к Славе, приподняв бровь. Хочу придать своему голосу твердость - мы же вроде собирались просто покататься? - но но получается абсолютно игриво. Даже почти с детским восторгом. - Ты решил устроить пикник?
Слава ухмыляется, засовывая руки в карманы джинсов. Его поза расслабленная, но глаза выдают с головой - он доволен моим удивлением.
— Мотобратство - великая сила, Би, - подмигивает. - Друзья помогли. Подумал, что после такой гонки тебе захочется перевести дух. И.. ну… не на асфальте же сидеть.
Я качаю головой, не в силах сдержать улыбку.
Это очень на него похоже - устроить что-то спонтанное, но с продуманной до мелочей небрежностью.
Не дожидаясь приглашения, сажусь на плед, подтягиваю колени к груди, и беру виноградину. Она сладкая, прохладная, идеально вкусная как раз для этого момента.
— Ты всегда такой… предусмотрительный, - пытаюсь расслабиться, поймать момент и бросаю на него взгляд.
Слава садится рядом, слишком близко, и его колено слегка касается моего. Я делаю вид, что не замечаю, но мое тело реагирует быстрее, чем разум - кожа словно электризуется, начинает покалывать под одеждой, и даже мой мешковатый свитер вдруг становится слишком… тесным.
— Только когда хочу произвести впечатление. - Слава слегка жмурится, откидываясь на локти. Его свитер чуть задирается, обнажая полоску кожи над ремнем джинсов, и я тут же отвожу взгляд, злясь на себя за эту слабость. - Ну, и как тебе мой сервис? Пятизвездочный?
— Три с половиной, - фыркаю, но мой голос звучит мягче, чем я планировала. Снова - слишком игриво, как бы я не пыталась этого избежать. - За креативность плюс, за самодовольство минус.
Он смеется - низко, гортанно, и этот звук отдается где-то внизу моего живота. Превращает спазмы в сладкую щекотку, которую я безуспешно пытаюсь заесть виноградом. Слава тянется к корзинке, берет персик и не сводя с меня глаз, жадно откусывает.