— Ты же про то общество, которое сначала говорит: «Иди, работай, добивайся», а потом, когда женщина делает именно это, ей заявляют: «Э, нет, ты же должна рожать, готовить борщ и быть тихой»? А если она выбирает семью, то потом то же общество скажет: «Ну и чего ты добилась? Сидишь дома, ничего не сделала». Это, блять, лицемерное общество. И если твоя мечта - карьера, иди за ней. Дети, семья - это будет, когда они тоже станут твоей мечтой. Неважно, на взлете или на пике. Главное - быть честной с собой.
Я молчу, переваривая его слова. Они звучат так… чертовски правильно. Как будто Слава озвучил то, что я всегда чувствовала, но уже отчаялась найти человека, который бы разделял мои взгляды на жизнь. Потому что, ну ведь так принято, что женщина должна хотеть размножаться и служить, хотя я уже устала доказывать, что не против детей и семьи, но - когда буду готова я, именно я, а не то самое «общество».
Пока пальцами нервно тереблю край пледа, Слава перекатывается на бок, подпирает кулаком голову и смотрит на меня - серьезно, но… все равно с нежностью? Это ведь нежность? Или я себе снова что-то фантазирую?
— Ты правда так думаешь? - Ставлю стаканчик на землю и обхватываю руками колени. Мне совсем не холодно, но если не буду за что-то держаться - точно дам волю рукам, уберу упавшую ему на глаза челку, хотя именно вот так - он просто идеальный. Ходячий, господи ты боже мой, секс.
— Я именно так и думаю, - Губы Славы растягиваются в мягкой улыбке. - Я живу один с восемнадцати лет, Би. Я умею готовить, стирать, убирать. Если мне нужна помощь, я нанимаю клининг. Если хочу поесть, но лень готовить самому - заказываю доставку или иду в ресторан. Жизнь слишком короткая, чтобы тратить ее на ритуалы, которые на хрен никому не нужны. И если моя женщина хочет строить карьеру, я буду рядом - не для того, чтобы тянуть ее назад, а чтобы подставить плечо. Или, знаешь, подвезти на байке, когда она устанет от всего этого дерьма.
Он подмигивает, с нотками той самой почти мальчишеская искренности в голосе, которая заставляет меня отпустить внутренние тормоза и, наконец, улыбнуться во весь рот. Я смотрю на его растрепанные волосы, на татуировки, выглядывающие из-под рукава и на ключице, на сильные руки, крепкие длинные ноги, загоревшую кожу в прорезях джинсов - и чувствую, что могу дышать свободно.
Что сейчас не нужно притворяться, защищаться, а тем более - доказывать.
Он видит меня насквозь. И, кажется, ему нравится то, что он видит.
— А ты не боишься, что я… - Спотыкаюсь, мысленно бью себя по губам. - Что такая женщина будет слишком… независимой? Ну, знаешь, не как у всех.
Слава смеется, и его теплый заразительный смех смахивает на ответ на этот вопрос и на все остальные - тоже.
— Би, я не хочу «как у всех». Я хочу так, как будет у меня. - Он наклоняется ближе, перекатывается на живот, и его хрипловатый голос становится невыносимо соблазнительным. Точно так же он мог бы начитывать горячие сцены из женских романов - и озолотился бы на этом. - Мне нужна женщина, которая знает, чего хочет. И если она хочет карьеру, достигаторство и меня - отлично, я сделаю все, чтобы она об этом не пожалела.
Его слова повисают в воздухе, и я чувствую, как моё сердце замирает. Я смотрю на него, и в голове мелькают картинки — мы вдвоем, смеемся над чем-то глупым, катаемся на его байке или гоняем на моей «Медузе», и иногда за рулем я, даже несмотря на то, что машина несется на сумасшедшей скорости, спорим о какой-нибудь ерунде, обсуждаем книги - но уже не через экран, а…
Я успеваю отвернуться до того, как все это будет написано крупным шрифтом у меня на лбу. Надеюсь, что успеваю. Мне отчаянно не хочется, чтобы Слава решил, что я завела этот разговор, чтобы навязать себя на своих же правилах. Звучит странно, но вдруг? Мы можем часами разговаривать о книгах и обсуждать старые фильмы, но когда речь заходит о чем-то личном - мой язык моментально теряет гибкость. Уверена, что и сегодняшний разговор я буду гонять в голове все завтрашнее утро и ругать себя за то, что говорила слишком прямо или, наоборот, слишком завуалировано, и выглядела очень смешной.
Я давным-давно так не тушевалась перед мужчинами.
И тем более мне даже в голову не могло прийти, что начну вести себя как нецелованная старшеклассница с тем из них, который даже младше меня. Хотя, боже… Я могу сходу назвать десяток своих более зрелых ухажеров, которые на фоне Славы с его поступками и рассуждениями, выглядели бы просто выпускниками детсада.
Я пытаюсь переключить свои мысли - на шумящее внизу море, на вкус воздуха, который здесь особенный - пропитанный… свободой как будто. Но голова все равно накрепко забита Славой, несмотря на то, что он совсем рядом. Я пытаюсь удобнее устроиться на пледе. Обхватываю колени, и не старюсь не пялиться на Дубровского слишком долго. Но его присутствие - как магнит. Его плечо рядом, его дыхание, его запах лайма и соли - все это заполняет пространство, как будто нарочно не оставляя мне шанса спрятаться. Я тереблю край стаканчика с соком, пытаясь собрать мысли, но они разбегаются, как звёзды над головой.