Я откидываюсь на спинку кресла, цепляюсь в подлокотники, чтобы не растечься кипящей лужей и пытаюсь вдохнуть. Воздух в кабинете моментально становится густым, как сироп.
Это, блин, не просто статья.
Это атака.
Очень прицельная. Очень грамотная и спланированная.
Кто-то точно знал, как ударить - не только по компании, но и по мне. Представляю, как Резник уже потирает руки, готовясь спустить на меня всех собак. Но в то, что это его рук дело… как-то с трудом вериться. Он объявил личную вендетту мне, и все его действия влияли в основном только на меня. Но вот это - удар по всем, причем довольно ощутимый.
Господи.
Телефон снова вибрирует, как оса в банке. На меня обрушивается новая порция завирусившихся уже ссылок, отдельных цитат из статьи. Часть из них уже настолько вырваны из контекста и перекручены, что я невольно вспоминаю тот наш разговор с Дубровским, когда он рассказывал про свою аварию. «Правда никому не нужна, главное - заголовки» - эхом в памяти его слова. Актуальные до сих пор, сейчас - так особенно.
Амина входит без стука - с шоком на лице и чашкой кофе.
— Майя, тебе срочно в переговорную, - говорит, дав сделать мне пару спасительных глотков. Их горечь отрезвляет и немного проясняет в голове. - Резник собирает антикризисный штаб.
Я выдыхаю, чувствуя, как стальной стержень внутри меня выпрямляется. Это все та же война, просто теперь открылся второй фронт. И я пока не очень представляю, воюю я с теми же противниками или у парочки «Резник+Юля» появился новый неожиданный союзник.
Но сердце все равно колотится, а слова из статьи - «Майя Франковская, где твоя совесть?» — жгут, как раскаленный уголь.
Иду к зеркалу, поправляю невидимые складки на простом черном платье.
Беру блокнот, телефон и выхожу из кабинета.
Офис гудит, как улей.
Коллеги перешептываются, кто-то подстраивается под мой шаг, пытается прощупать обстановку. Я отделываюсь от всех одним коротким: «Пока ничего не знаю». Когда поднимаюсь на лифте и выхожу на этаж - наталкиваюсь на Юлю. Конечно, ловлю ее торжествующий взгляд. Она быстро отворачивается, но что-то в ее гаденькой улыбке цепляет, как заноза. Я отмахиваюсь от мысли - не до того.
Коридор кажется длиннее, чем обычно, а каблуки стучат по мрамору, как метроном, отсчитывающий последние секунды перед боем. Снова и снова прокручиваю перед глазами статью, перебираю детали, сдираю мелочи, как мясо с костей, чтобы не осталось ничего лишнего: уставшее лицо Петрова, которого я до сих пор так и не вспомнила, слова о том, как его вышвырнули после двадцати пяти лет работы. И мое имя, жирно выделенное в тексте, как мишень на стене. Я не помню никакого Петрова, никакого обращения. Но кто-то очень хотел, чтобы я выглядела виновной. Резник? Его мелочные подставы с аудитом Костина - это одно, но эта атака - как ядерный удар, бьющий по всему NEXOR. Полгода мы дрались за «зеленый» статус, за дотации, за инвесторов вроде «Veridian Horizons». А теперь все рушится, как карточный домик под ветром хэштега #NEXOR_Против_Людей.
Переговорная встречает меня холодом кондиционеров и напряженным молчанием. За длинным столом уже сидят Резник, во главе, как генерал перед битвой, руководители PR и юридического отделов и…
Я делаю глубокий-глубокий вдох. Его даже слышно отчетливо, но сейчас мне глубоко на это плевать.
Потому что справа от Резника сидит Алина Вольская.
Собственной, чтоб ее, персоной.
Высокая, с идеально уложенными волосами, в строгом сером костюме и тандеме украшений, которые неприлично громко кричат о ее деньгах. Холодные серо-голубые глаза скользят по мне, оценивая, словно по экспонату на аукционе. Я невольно выпрямляюсь, чувствуя, как одно ее присутствие цепляет что-то глубоко внутри.
Я догадывалась, что «Veridian Horizons», вложивший миллионы в наш «зеленый» имидж, не останется в стороне, но даже представить не могла, что это произойдет настолько быстро.
Моя кожа покрывается противным колючими мурашками, но я быстро беру себя в руки и занимаю место за столом, делая вид, что изо всех сил увлечена «вступительной речью» кого-то из наших пиарщиков. Он в двух словах обрисовывает картину, а я не могу отделаться от ощущения, что все это время Вольская ни хрена го не слушает, а просто пялится на меня. Причем, абсолютно без стеснения.