Ниже под файлом - логи доступа, дата, время, IP-адрес. И имя.
Григорьева Юлия Николаевна.
— Ну привет, - говорю глядя на ее имя, накатанное в сообщении электронными чернилами. - Попалась, сука.
После секундной заминки, вдруг понимаю, что во мне нет ни злости, ни торжества. Только холодное, ледяное удовлетворение. Потому что я знала. Просто знала, что однажды она заиграется настолько, что поставит свою вендетту против меня выше интересов кампании. Это было просто вопросом времени.
Пишу Косте, что я ему должна как земля колхозу и прошу пока как-то незаметно зафиксировать эту информацию, на случай, если кто-то по горячим следам попробует восстановить. СОмневаюсь, конечно, что Юле хватит ума - если бы она была хоть капельку более сообразительной, вникала в то, как все устроено в крупных корпорациях, то знала бы, что сервер - это такая штука, с которой, ластиком не сотрешь. Скорее всего, она ни сном, ни духом, что найти ее подставу проще простого, особенно - если никому никогда не срешь за воротник и все готовы помочь просто даже на уровне «по-дружески».
Теперь у меня есть номер документа, и найти его в папках не составляет труда.
Амина делает это со скоростью света.
Мы с любопытством разглядывает бумажку, на которой стоит размашистая резолюция Резника: «Нецелесообразно. Оптимизировать».
— Майка… - заговорщицки шепчет начавшая оттаивать от шока Амина.
— У Резника она тоже есть, - озвучиваю вслух с превеликим удовольствием.
А это значит, обвинить меня в увольнении ценного кадра уже просто не получится.
Это невозможно, потому что я была единственным человеком, который за этот ценный кадр до последнего бился с проклятой резниковской «оптимизацией».
Ощущение, что держу в руках свой главный и, фактически, выигрышный козырь, приятно щекочет за ребрами.
— Идешь бить его по мордасам? - Глаза Амины так блестят, что даже жалко ее разочаровывать.
— Неа. - Тру большим пальцем нижнюю губу, ощущая на кончике языка такую сладкую, такую долгожданную месть. - Это было бы слишком просто.
Мы переглядываемся. Амина широко улыбается. Она все понимает без слов.
Документ с резолюцией Резника - мой щит. Логи доступа, найденные Костей, - мой меч. Я вооружена. Я готова к бою. Но бросаться в атаку сломя голову, размахивая этим мечом направо и налево, - значит, спуститься до их уровня: стать Резником, с его грубым давлением, или, еще лучше - Юлей, с ее базарной истерикой.
А моя войнушка войнушка будет тихой, партизанской и хирургически точной.
Я откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза. В голове — рой мыслей, которые нужно срочно привести в порядок, выстроить в четкую, безупречную стратегию. Я знаю, что Резник ждет моей ошибки. Ждет, что я сорвусь, начну обвинять, оправдываться. Ждет, что я поддамся эмоциям. И я не доставлю ему этого удовольствия.
Телефон на столе вибрирует, разрезая тишину. На экране высвечивается подпись - «Орлов К. С.».
Сердце пропускает удар.
Мы с Аминой пересматриваемся и обе синхронно делаем глубокий вдох. В ее глазах - паника. В моих, я надеюсь, - только спокойствие.
— Слушаю, Кирилл Семенович.
— Майя Валентиновна, добрый вечер, - его голос в динамике звучит ровно, почти безэмоционально. Никаких предисловий, никаких светских реверансов. - Я получил вашу служебную записку. И уже видел ту лавину грязи, которая обрушилась на нас в СМИ. Хочу услышать вашу версию. Без протокола.
Он не спрашивает, он требует. Конечно же, это не просто звонок. Это — допрос. Или проверка. Или экзамен. Хотя, скорее всего - все вместе.
— Моя версия, Кирилл Семенович, изложена в служебной записке, - отвечаю я, и мой голос звучит так же холодно и отстраненно, как и его. - Произошла целенаправленная информационная атака на компанию, в центре которой оказался мой департамент. Я инициировала создание внутренней комиссии для расследования. Начала проверку архивов и запросила все необходимые данные у службы безопасности. Я действую в строгом соответствии с уставом и моими должностными инструкциями.