В динамике повисает тишина. На секунду мне кажется, что я сморозила глупость. Что это прозвучало как жалкое приглашение одинокой женщины. Уже открываю рот, чтобы взять слова назад, превратить все в шутку, но его смех голос - тихий, бархатный - меня опережает.
— Би, это самое опасное предложение за всю неделю, - говорит с игривой серьезностью. - Ты же в курсе, что если я приеду, то твои планы выспаться в одиночестве могут… немного скорректироваться, моя зачетная подружка.
Жар мгновенно заливает щеки.
— Дубровский, я сейчас не в том состоянии, чтобы отбиваться от твоих домогательств, - пытаюсь съязвить, но получается не очень убедительно.
— Ладно, я понял. Ты устала и хочешь умереть, но в компании. Что привезти? Пицца? Суши? Мясо? Выебоны из рестика? Или просто ведро мороженого?
Его понимание обезоруживает. Он не давит, не пошлит, но… заботится.
И от этого становится невыносимо тепло.
— Привези что-нибудь вредное и очень вкусное. На твой выбор. Удиви меня. И… Слав, я серьезно. Просто поесть и поболтать, окей? Никаких превышений скорости.
— Ты себя в зеркале видела, Би? Ты и шестьдесят кэмэ в час - абсолютно не стыкующиеся вещи.
— Дубровский… - Делаю вид, что он буквально в шаге от словесного подзатыльника.
— Да понял я, понял. Скоро буду.
Он отключается, а я сворачиваю во двор своего дома, чувствуя, как на губах появляется первая за этот бесконечный день искренняя улыбка.
Поднявшись в квартиру, первым делом сбрасываю туфли и стягиваю платье, которое, кажется, успело стать моей второй кожей. Залезаю под горячий душ, смывая с себя липкое ощущение этого дня.
Пока ставлю чайник и подсушиваю волосы, приходит сообщение от Натки: «Майка, читаю новости. Это пиздец! Как ты?! Готова прилететь с бутылкой винишка и бубном, чтобы нашаманить проклятье на всех твоих врагов!»
Я улыбаюсь, чувствуя, как ее слова обнимают меня через экран. Наташа всегда знает, как вытащить меня из ямы. Пальцы бегают по клавиатуре, когда набираю сообщение в ответ: «Спасибо, Наташ, я держусь».
И подумав, отправляю вдогонку: «Спасатель с едой уже в пути 😜»
Натка через секунду (как будто держала ее под рукой как раз на этот случай), присылает мем: «Мальчик - кормит обещаниями, ебёт мозг, мужчина - кормит, ебёт».
Я громко смеюсь и откладываю телефон.
Спасатель. Слово кажется смешным и до странного точным.
Я не успеваю даже до конца высушить волосы, когда в дверь звонят. Коротко, настойчиво. Бегу открывать, но на секунду задерживаюсь у зеркала, чтобы бросить на себя придирчивый взгляд. На мне простая домашняя пижама - футболка и шорты, белая, в медвежатах. На секунду кажется, что более не сексуальный вид даже придумать нельзя. Но потом вспоминаю, что сама же жестко ограничила рамки нашего сегодняшнего взаимодействия, и мое дефиле в каким-нибудь шелковом пеньюаре, выглядело бы по меньшей мере странно.
Только взбиваю немного распушившиеся после фена волосы и открываю.
Я знаю, что за дверью Дубровский, но все равно замираю, когда буквально втараниваюсь взглядом в его рослую фигуру. Сегодня он в серых спортивных штанах и просто свободной футболке с логотипом «Найк». Мне кажется, что наши первые улыбки друг другу - как раз на тему того, что мы оба в самом домашнем и простом виде, который только можно придумать.
— Привет, Би, - лыбится и протягивает букет.
Я пячусь вглубь квартиры, немного ошарашено разглядывая охапку георгин. Много-много пышных шариков всех оттенков заката - от нежно-персикового до темно-бордового, - завернутых в простую газету.
Слава заходит следом.
Ставит на консоль большой бумажный пакет из которого аппетитно пахнет соевым соусом и васаби. Кажется, то, что внутри, все еще горячее.
— Слава, не надо было… - мямлю как-то вообще невпопад, потому что, конечно, таращусь на чудесные бархатные шарики как на первый в своей жизни букет.
— Фигня, - отмахивается, стаскивая кеды. - Это так… типа, контрабанда.
— Контрабанда? - Наблюдать за тем, как он пару секунд оглядывает мою прихожую, а потом деловито тащит суши на кухню, очень… необычно.
Иду за ним следом и ни в чем не ограничиваю.
Вспоминаю, что когда он был здесь в прошлый раз…
Опускаю лицо с букет, чтобы Дубровский не видел очевидно вспыхнувший на моих щеках румянец.
Всю мебель в прихожей я давно заменила, но как заменить воспоминания?