Первое, что сразу бросается в глаза - минималистическое, почти аскетичное пространство, но каким-то образом даже с порога чувствуется продуманность в каждой детали. Бетонный пол приятно холодит ступни сквозь тонкую подошву кед. Стены из необработанного, темного дерева пахнут лесом и смолой. Из мебели - только самое необходимое: огромный, низкий диван, обитый грубым серым льном, кофейный столик из цельного спила какого-то темного дерева и встроенная в стену кухня из матовой нержавеющей стали, больше похожая на камбуз космического корабля.
Здесь нет ничего лишнего. Ни телевизора, ни картин, ни безделушек, которые обычно создают уют. Весь уют этого дома - в другом. В том, как устроен свет, льющийся из скрытых в потолочных балках светильников. В том, как идеально подогнаны друг к другу дерево, бетон и металл. И, конечно, в виде.
Вся стена, выходящая на озеро, - это сплошное панорамное окно, от пола до потолка. Оно полностью стирает границу между домом и природой. Озеро, лес, небо - все это становится логичной, совершенно естественной частью интерьера, меняя его краски в зависимости от времени суток и погоды. Я подхожу ближе, касаюсь пальцами прохладного, идеально гладкого стекла. Кажется, протяни руку - и коснешься темной, рябой воды.
— Тут просто… невероятно, Слав, - говорю еле слышно, не в силах оторвать взгляд от пейзажа. - Самое красивое место из всех, что я видела.
— Это просто дом, Би. - В его голосе слышатся нотки гордости, которую он пытается скрыть за своей обычной небрежностью. - Дом, который живет сам по себе.
Он подходит к стене, проводит по ней рукой, и в воздухе раздается тихий щелчок. Из скрытых динамиков начинает литься музыка - та же, что играла у нас в машине, тихая и обволакивающая.
— Умный дом, - поясняет в ответ на мои вопросительно взлетевшие брови. - Свет, температура в доме, подогрев полов, музыка - все управляется отсюда. Он полностью автономен. Солнечные панели на крыше, система сбора и фильтрации дождевой воды. Эта громадина не берет у природы ничего лишнего и не отдает ей ничего плохого. Испытание зимой и двадцатиградусными морозами прошел на «ура».
Улыбается, кажется, все-таки плюнув на идею делать вид, что в этом нет ничего такого.
Хвастается. Немножко.
Хотя, черт… почему немножко-то?!
Смотрю на него, пока внутри медленно лопаются влюбленные пузырьки удивления и восхищения.
Этот брутальный, татуированный бунтарь, который гоняет на ревущем байке и говорит пошлости, построил здесь, в маленькой деревушке, которую даже на карте не найти без GPS, этот идеальный, абсолютно гармоничный мир.
— Эй, Би, это еще не все, - на этот раз его глазах загорается новый, особенный огонек.
Ведет меня к раздвижной двери в глубине комнаты. Мое сердце начинает биться чаще. Чувствую, что сейчас он покажет что-то важное. Возможно то, что еще никому не показывал.
Слава отодвигает тяжелую дверь - и мир, в котором пахнет деревом и разогретым на солнце камнем, сменяется миром с запахом озоном, горячего металла и машинного масла.
Его мастерская.
Не какой-то старенький гараж, не просто стены и ящики, а настоящая лаборатория.
Пространство, где царит идеальный, почти хирургический порядок. Вдоль стен - стеллажи с инструментами, каждый из которых лежит на своем месте. В углу несколько 3D-принтеров. На нескольких огромных мониторах - сложные трехмерные чертежи, графики, расчеты.
А в центре, на специальном подъемнике, под огромной лампой - байк.
Я замираю на пороге, боясь войти, боясь нарушить эту стерильную, рабочую атмосферу. Это не просто мотоцикл. Это - произведение футуристического искусства. Я мало что понимаю в спортивных мотоциклах, но уверена, что ничего подобного в природе до Дубровского не создавал еще никто. Чего только одна рама стоит, напоминающая скелет хи скелет какого-то инопланетного хищника. В ней нет ничего лишнего - только чистые, агрессивные линии, подчиненные законам аэродинамики. Колеса без спиц, лаконичная приборная панель, полное отсутствие выхлопных труб.
Этот двухколесный «зверь» - воплощение тихой, стремительной мощи.
— Офигеть… - Это банально, но прямо сейчас у меня нет других слов.
— Это «Игнис», - говорит Слава, и в его голосе звучит такая нежность, с какой говорят о любимой женщине. - Моя мечта. Мой личный проект. Работаю над ним уже несколько лет. Полностью электрический. Бесшумный. Быстрый, как мысль.
Он подходит к байку, длинные татуированные пальцы скользят по его гладкому, матовому боку.
— Хочу запустить его в производство. Когда-нибудь. Создать свой собственный бренд. Делать лучшие электробайки в мире. Без компромиссов. Без оглядки на маркетологов и акционеров. - И тут же смущенно трет нос. - Ну, то есть, это такой очень смелый план на будущее.