Я так и застываю с ножом и вилкой в руках.
Поднимаю взгляд, ожидая, конечно же, комментарий про то, что это шутка. Как такое может быть не_шуткой?
— Ты шутишь, да?
— Почему тебя это удивляет? - Снова посмеивается.
Ни намека на смущение. Хотя я почти уверена, что девяносто девять процентов моих знакомых мужчин (или вообще все) не стали бы о таком распространятся. Скорее уж приврали бы про активные любовные похождения начиная лет с шестнадцати.
— Ну… просто… - У меня язык не поворачивается произнести вслух, что он буквально лучший любовник в моей жизни. И что все это как-то не стыкуется с его признанием.
Но Дубровский, кажется, и так понимает причину моей оторопи, потому что качает головой, меняет наши тарелки, отдавая мне свой уже порезанный на удобные ломтики стейк, и говорит:
— Чтобы секс был хорошим, нужна чертовски правильная женщина, Би. В этом вся магия, а не в зарубках на члене.
Странно, но примеряя эти слова на себя, я ни на секунду не думаю о Вольской.
Я вообще ни разу о ней даже не вспомнила за все наши выходные.
Вечером, когда дождь, наконец, прекращается, и над озером повисает сиреневая, туманная дымка, Слава тащит меня к пирсу, чтобы покатать, наконец, на лодке по озеру. Помогает мне сесть, отталкивается от пирса, и мы бесшумно скользим по темной, зеркальной глади. Электрический двигатель работает почти беззвучно, и слышно только, как плещется вода о борта и возня в камышах.
Мы плывем на середину озера. Дубровский глушит мотор, и мы остаемся одни, посреди этой огромной, тихой воды, под бездонным, усыпанным звездами небом.
Это настолько нереально, что я поддаюсь импульсу и поднимаю руку - кажется, что ничего не стоит стащить с неба звезду на память.
— Хочешь искупаться? - спрашивает с чертями во взгляде, уже стаскивая футболку и ероша растрепанные волосы.
— Вода, наверное, ледяная…
— Я тебя согрею.
Следом за футболкой на дно лодки летят шорты. Прежде чем успеваю что-то сказать, Дубровский вытягивается с края и плавно ныряет в воду. Через секунду его мокрая, смеющаяся голова появляется над поверхностью.
— Ну же, Би, не будь трусихой!
Поддаюсь, потому что не поддаться - нереально.
Сбрасываю с себя одежду, оставаясь в одном белье, и прыгаю в эту холодную, обжигающую, манящую темноту. Вода обволакивает так резко, что я на мгновение теряю связь с реальностью. А потом меня находят и притягивают сильные, надежные мужские руки – и я уже абсолютно ничего не боюсь.
Я доверяю. Безоговорочно. Хотя думала, что больше никогда не буду на это способна.
Мы занимаемся любовью прямо здесь, в этой тихой, темной воде, под миллиардами равнодушных звезд. Его тело – горячее, сильное, крепкое, мое – податливое, отзывчивое, жаждущее. И все снова максимально идеально.
Дорога обратно в город – как медленное, мучительное возвращение из рая в ад. Каждый километр, приближающий нас к цивилизации, отзывается во мне тупой, ноющей болью.
Не хочу, господи. Как капризный ребенок - просто не хочу.
Не хочу возвращаться в свою пустую квартиру, в свою войну с Резником, в свою жизнь, где нет его.
Когда до моего дома остаются считанные кварталы, я уже просто плюю на все и просто таращусь на профиль Дубровского, на его сильные руки на руле, и отчаянно пытаюсь запомнить каждую деталь, каждую пору на коже. Ловлю себя на мысли, что мне невыносимо тяжело с ним прощаться. Даже на одну ночь. Даже на час.
Он паркуется у моего подъезда. Глушит мотор. Тишина, которая еще вчера была моим союзником, теперь становится врагом. Она как будто кричит о неизбежности расставания.
А мне правда - так больно, что приходится сцепить пальцы и зубы.
— Ну вот, - с облегчением слышу в его голосе нотки грусти. Значит, я не одна в этом. - Приехали.
Не могу заставить себя пошевелиться. Просто сижу и смотрю.
Остро, внезапно и отчаянно, осознаю обрушившуюся на меня любовь.
Хочу сказать ему об этом, но Слава наклоняется, берет мое лицо в ладони и большими пальцами нежно - удивительно, фантастически нежно - поглаживает мои щеки. Снова читает меня как открытую книгу. Или я просто сделала все, чтобы он увидел, что после этой поездки все - совсем иначе. Я как будто вернулась другой из его Бугаево - без половинки сердца.
— Эй, Би, - шепчет, улыбается и смотрит мне в глаза. - Мы вместе, да? Мы. Теперь. Вместе. Я не оставляю тебя, даже не мечтай.
Я пытаюсь улыбнуться, но получается криво.
Понятия не имею, откуда эта паника.
— В среду освобожусь пораньше, - говорит Слава, пока я кусаю губы и мысленно пускаю сопли. - Часов в пять. Можем погулять. Или покататься. Или заберу тебя к себе и заставлю слушать всю мою коллекцию старого рока. Все, что ты захочешь. Договорились? И я все время на связи, Би. Наберу тебя, как только зайду в дом.