— Хорошо, - соглашаюсь, не раздумывая ни секунды.
— Договорились, - он улыбается. Той самой, своей особенной улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивается.
Целует - на этот раз осторожно, как будто я кусок сахарной ваты. И нехотя отпускает.
Я выхожу из машины, как во сне. Иду к подъезду, не оглядываясь. Знаю, что он будет стоять там, пока не скроюсь за дверью.
Захожу в свою пустую, холодную квартиру. И только здесь, в оглушительной тишине, я позволяю себе, наконец, признаться.
Я влюблена.
Безнадежно, окончательно, до дрожи в коленях.
И я понятия не имею, что мне теперь с этим делать.
Глава одиннадцатая
Понедельник. Обычно я не люблю понедельники. Они пахнут несбывшимися надеждами на выходные, обжигающим язык кофе и неизбежностью нового витка корпоративной войны.
Но сегодня все по-другому. Я просыпаюсь в своей кровати, но комната до краев наполнена им. Его запах, кажется, впитался в подушки, в одеяло, в сам воздух, хотя Славы здесь не было почти неделю. Но зато он был во мне - буквально, вчера. Все выходные. Пропитал меня собой насквозь. Как будто… боже, его член пометил изнутри и запустил мне под кожу невидимые «дубровские» кровяные тельца, и они живут во мне, щекоча и напоминая о том, кому я теперь принадлежу.
Улыбаюсь, еще не открыв глаз, и чувствую, что даже эта улыбка какая-то обновленная, непривычная. Легкая и беззаботная, кажется, как у девчонки, которая впервые в жизни по-настоящему счастлива.
Дорога на работу, которая еще на прошлой неделе казалась ежедневной пыткой, сегодня - как приятная прогулка. Я еду, опустив крышу «Медузы», и подставляю лицо утреннему солнцу. Музыка из динамиков льется легко и ненавязчиво. Подпеваю, не попадая в ноты, и мне все равно. Впервые за долгое время абсолютно все равно, что подумают другие.
В офисе ловлю на себе удивленные взгляды. И даже не удивляюсь, потому что примерно догадываюсь, как я выгляжу с этим легким румянцем на щеках и блеском в глазах, который даже не стала пытаться скрыть косметикой. Сегодня на мне только немного туши и блеска для губ, но я чувствую себя красоткой на все двести процентов.
Амина встречает с чашкой моего любимого латте и хитрой, всезнающей улыбкой.
— Хорошо выглядишь, Майя, - загадочно улыбается. - Выходные удались?
— Мммм… - Делаю глоток кофе, прокручивая в голове, что именно можно сказать, чтобы не бежать впереди паровоза насчет моего «нового романа». - Просто вдруг оказалось, что загородный воздух очень полезен моим несчастным нервным клеткам.
— Я хочу знать подробности, - говорит моя верная помощница. И уже немного более сдержанным тоном, добавляет: - Кстати, там тебя снова ждет… флористический шедевр.
— Какая неожиданность.
Я уже даже не раздражаюсь. Просто смирилась. Цветочная осада Павла Форварда стала такой же неотъемлемой частью моего рабочего утра, как проверка почты и чашка кофе.
Захожу в кабинет, и мой взгляд равнодушно скользит по новому произведению искусства. На этот раз — огромная корзина с герберами цветами, которая выглядит так, будто ее только что принесли с элитной теплицы. Это красиво. Изысканно. И совершенно бессмысленно.
Особенно потому что подаренный славой букет полевых цветов, стоит у меня на кухне и я молюсь, чтобы произошло чудо и эти цветы жили вечно.
— Амина, ты знаешь, что делать, - говорю, садясь в кресло.
Она кивает, забирает корзину, чтобы, как обычно, разобрать ее на букеты для всех девушек в нашем крыле. Но через несколько минут возвращается - с виноватой улыбкой на губах и тонкой папкой в руке.
— Майя, я… принесла несколько резюме. На мое место.
Я моментально скисаю, издавая самый что ни на есть грустный стон. Знала, что день, когда она уйдет в декрет, вот вот настанет. Но одно дело - знать, и совсем другое - увидеть это вот так, в виде стопки бумаг с чужими именами и фотографиями.
— Уже? — вырывается у меня само собой.
— Угу. Осталось две недели. - Аккуратно кладет папку мне на стол. — Я отобрала лучших. Три кандидатки. Все с опытом, с рекомендациями. Когда выберешь - скажи, я устрою собеседование. А потом все-все сама лично расскажу и всему научу. Ты почти не заметишь разницы.
Смотрю на свою верную умницу Амину - на ее сияющее, счастливое лицо, на округлившийся животик, который она так трогательно поглаживает. Я искренне за нее рада. Но одновременно с этой радостью, меня накрывает волна острой, почти панической тоски. Она же не просто помощница. Она - мой единственный настоящий союзник в этом серпентарии. Мой верный оловянный солдатик, мои глаза и уши, и даже мой щит. И сейчас, когда Резник с тройным упоением будут ставить мне подножки и ждать, когда, наконец, споткнусь, ее уход - это не просто потеря ценного сотрудника, а моя личная трагедия.