Это как остаться одной в окопе посреди вражеской территории.
— Спасибо, - заставляю себя улыбнуться. - Я посмотрю, выберу и дам тебе знать.
Она уходит, а я еще долго смотрю на закрытую дверь, чувствуя, как мое утреннее, хрупкое счастье трещит по швам.
В середине дня, пока я занята составлением программы переподготовки по заданию Орлова, приходит сообщение от Славы. Я вижу его имя на экране, прикусываю губу и тяну время, пытаясь угадать, что он там написал. Растягиваю сладкую неопределенность, но терпения на долго не хватает.
Разворачиваю, впиваюсь взглядом с электронные чернила, которые все равно кажутся теплыми, как будто написаны от руки.
Шершень: Думаю о том, как ты отсасывала мне в душе. Член стоит. Работа тоже.
Я читаю, и по телу разливается волна сладкой щекотки. Чувствую себя влюбленной школьницей, которая нашла в рюкзаке любовную записку от мальчика, в которого давно втайне сама была влюблена. И это абсолютно пьянит. Заставляет давление подпрыгнуть, а колени - плотно сжаться, как будто он там, у меня между ног.
Я отвечаю: «Будешь хорошо себя вести - и я, может быть, повторю…»
Ответ приходит почти мгновенно - смайлик ангелочка.
Смеюсь, прикрывая рот ладонью. Мне хорошо. Абсолютно. Без всяких «а может…?»
Дубровский просто сделал все, чтобы в моей голове не осталось места для таких мыслей.
А потом… начинается непонятная возня.
Первые тревожные нотки появляются после обеда, как далекий, едва уловимый гул, который предвещает землетрясение.
Амина возвращается из столовой, и ее лицо - барометр офисных настроений - выглядит обеспокоенным.
— Боже, что опять случилось? - спрашиваю, едва она переступает порог. Мысленно на всякий случай проклинаю Резника, потому что кроме как от него, мне, после увольнения Юли, ждать очередной камень в спину больше не от кого.
— Что-то странное, Майя, - Амина присаживаясь в кресло, хмурится. -
— Резник?
— Нет, - мотает головой. - Короче, я просто слышала, как ребята из отдела закупок ругались по телефону. Что-то про срыв поставок, про какую-то бракованную партию из Азии. И несколько раз упоминали… ммм… Дубровского. Говорят, у него там все горит.
Сердце делает нервный скачок. Отдел разработок, испытательный полигон - все это находится далеко отсюда, в отдельном, закрытом мире, откуда в нашу «теплицу» долетают лишь обрывки слухов.
— Наверное, просто рабочие моменты, - говорю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более спокойно. Но внутри уже поселяется противный кусающий червячок тревоги. - Но ты держи меня в курсе, ладно?
Строго говоря, мой фронт работы никакого отношения к этому всему не имеет и иметь не может, и Амина это знает как никто. Но я за это ее и люблю - она никогда не задает лишних вопросов, и всегда держит ушки на макушке, зная буквально обо всем, что происходит в офисе.
Оставшись одна, пишу Славе: «У вас там все в порядке? Амина говорит, вы тут всех на уши поставили».
Отправляю. Смотрю на экран. Две галочки. Прочитано.
И - тишина.
Проходит пять минут. Десять. Двадцать. Ответа нет.
Это совсем на него не похоже. Даже если занят, он всегда находит секунду, чтобы бросить короткое «занят, перезвоню».
Пытаюсь снова вернуться к проекту.
Делаю еще два пункта, но все равно то и дело хватаюсь за телефон.
Наконец, не выдерживаю, и набираю его номер. Вслушиваюсь в долгие, мучительные гудки. Слава не берет трубку.
Тревога усиливается, превращаясь в глухое, ноющее беспокойство. Пытаюсь вернуться к работе, но не могу сосредоточиться. Каждую минуту смотрю на телефон, жду.
Умом понимаю, что если правда что-то случилось, то Дубровскому не до меня. Я сама такая - когда на голову падает откуда не ждала, то все силы сразу бросаю на то, чтобы вылечить «шишку», хотя бы сначала перебинтовать и намазать зеленкой (метафорически, само собой), а не рассылать письма всем неравнодушным. Но чем больше я об этом думаю, тем сильнее растет беспокойство - значит, это не рядовой форс-мажор, а какая-то реальна жопа.
В течение дня офис наполняется слухами - я каким-то образом это чувствую, даже когда выхожу на обед, просто еду в лифте и подкрашиваю губы в туалете. Но ближе к вечеру, Амина, как верный разведчик, все-таки приносит мне обрывки информации.