— Сашенька, может, поужинаешь с нами? - Мать суетится, пытаясь разрядить обстановку. - Я сейчас быстро на стол накрою…
— Нет, спасибо, мне пора. - Ей - с благодарностью улыбается, а на меня смотрит с усталостью и мольбой.
— Спасибо, что помогла, мам, - моментально понимаю его взгляд, чмокаю мать в щеку и иду к двери, пресекая любые ее попытки усадить его за стол.
В машине мы снова молчим.
Я смотрю в окно и злюсь на себя за резкость и несдержанность. Ему же и так несладко.
— Я заеду к нему завтра вечером, - говорю, когда мы подъезжаем к моему дому. - Побуду с ним, если Юля вдруг… еще не найдется.
— Найдется, блять, - Григорьевская улыбка максимально саркастическая. Пальцы сжимают руль до побелевших костяшек. - Что за хуйня вообще происходит, Май?
Он поворачивается ко мне с немым вопросом на лице. Ругается Саша крайне редко, только когда, как говорится, с чайника срывает крышечку.
— Ее уволили, Саш. Еще на прошлой неделе.
— За что?
Я в двух словах, без подробностей, рассказываю про заказную статью, про то, что стала «гвоздем программы» и как на меня спустили всех собак. И только в конце, стараясь придать голосу максимальную нейтральность, говорю, что за всем этим стояла Юля, и что уволили ее с таком рекомендацией, после которой она может забыть даже о работе в любом приличном месте. Хотя искренне считаю, что она получила по заслугам, выливать на Сашку свой триумф не хочу.
Он какое-то время молча курит. Как будто собирает пазл в своей голове, и теперь, с новыми кусочками, все получается.
— Мы почти не разговаривали в последнее время, - смотрит прямо перед собой, затягивается, выпускает дым в лобовое стекло. - Это стало просто невыносимо, Пчелка. Бесконечные упреки, обвинения, истерики. Я просто… блять, просто не мог долго находиться рядом больше пяти минут. Сбегал, чтобы не натворить дел. А может, нужно было… не знаю. Быть внимательнее? Упустил момент, когда ей нужна была… поддержка?
Он винит себя. И от этого мне становится еще хуже.
— Саш, прекрати, - подумав секунду. Кладу свою ладонь поверх его, той, которой сжимает руль. - Она взрослый человек. Это был ее выбор.
Сашка кивает, но я вижу, что мои слова его не убедили.
Мы выходим из машины. Он провожает меня до подъезда. Мы стоим под тусклым светом фонаря, и я не знаю, что сказать.
— Спасибо, — говорит он. — За все.
— Не за что, — отвечаю я.
Он делает шаг вперед и обнимает меня. Крепко, почти отчаянно. Я утыкаюсь носом в его плечо, вдыхая знакомый, родной запах. И на мгновение мне кажется, что все как раньше. Что мы все еще вместе.
Но это лишь иллюзия.
— Держи меня в курсе, — шепчу я, когда он отстраняется. — Если… если она выйдет на связь.
— Конечно, — он кивает.
Он разворачивается и уходит. Не оглядываясь. Его машина растворяется в ночной темноте, оставляя меня одну.
Наедине с моими мыслями.
И с этим горьким, отравляющим чувством вины.
Глава тринадцатая
Я просыпаюсь от вибрации будильника в телефоне на прикроватной тумбочке. Раннее, серое утро пятницы просачивается сквозь жалюзи, но комната все еще погружена в полумрак. Тянусь за телефоном, щурясь от сна, который никак не хочет отступать. Я привыкла вставать рано, но сегодня завела будильник еще на полчаса раньше, чтобы успеть окончательно проснуться, собрать мысли в кучу и на первое в своей жизни «свидание с министрами» прийти во всеоружии, а не как запыхавшаяся школьница.
На экране висит сообщение от Славы. Прислал в час ночи. Я до сих пор не могу привыкнуть к нашей разнице во времени, поддаюсь ревнивому импульсу: А ты почему в такое время - и не спишь?!
Только потом доходит, что он прислал его в шесть утра по своему часовому поясу.
Сердце делает нервный, сонный скачок.
Открываю чат, и у меня перехватывает дыхание.
Дубровский прислал фото: лежа в кровати, в какой-то безликой гостиничной комнате. Снято сверху, так, что видно его торс, покрытый татуировками, сильные руки, одна из которых закинута за голову, и спутанные светлые волосы на белой подушке. На нем — только черные боксеры, и тонкая ткань не в силах скрыть очевидное. Он смотрит прямо в камеру, и в серебряных глазах - такая неприкрытая, ленивая похоть, что я рефлекторно сжимаю колени под покрывалом.
Под фотографией - короткая приписка: «Когда вернусь, Би - тебе хана😇».