Читаю, весело прикусываю уголок рта и пишу в ответ, что у него ко мне явно предвзятое отношение. «Более чем», — отвечает он с выразительным многоточием в конце.
Я уже хочу убрать телефон, чтобы вонзить вилку в ароматную карбонару, которую официант только что щедро посыпал тертым прямо с куска пармезаном, но поддаюсь желанию сделать эстетический кадр, пока все это выглядит максимально в итальянском стиле. Выкладываю фото в сторис со словами: «Ем и не толстею, и что вы мне сделаете:)»
Задерживаю телефон в ладони.
Потому что хочу написать Шершню, но все время бью себя по рукам.
Притормаживаю.
Мы книжные виртуальные собеседники, нет необходимости писать ему в каждую свободную минуту. Это не про игры в «ближе-дальше», это просто границы, за которые нам лучше не заходить. Тем более — теперь.
Пролистываю нашу переписку. Радуюсь, что он удалил оттуда «себя», потому что мне, было бы максимально сложно сопротивляться желанию на него посмотреть. Очеловечить. Просто из свойственного всем женщинам любопытства.
Вижу, что его аватарка в розовом «кружочке». Секунду борюсь с желанием посмотреть.
Откладываю телефон, накручиваю на вилку пасту и с наслаждением ем.
Запиваю минералкой с мятой.
Да блин, какого черта? Он мои сторис регулярно смотрит. Молча, но смотрит. И явно не загоняется по этому поводу так сильно, как я. Мне тоже пора учиться смотреть на наше общение как на что-то спокойное, не предполагающее стыда за обычное любопытство. У меня в подписках есть качки — американцы, корейцы, немцы. Их я тоже регулярно смотрю, просто чтобы получить эстетическое наслаждение и почитать что-то про тренировки. И у меня даже мысли не возникло, что это может быть как-то неуместно. А тем более — будет выглядеть как не просто_любопытство.
У Шершня в сторис тренировка. Он тоже изредка, но их постит. Судя по дате публикации — в зал он гонят так же рано, как и я. Себя он там обычно не показывает, только обрывками, по которым в принципе ничего невозможно понять. На этот раз в кадре кроссы (размер у него кажется не маленький) и тяжелоатлетический ремень. Я мысленно смеюсь, потому что утром сделала похожий кадр, только там у меня вместо ремня — лямки для тяги. А еще у нас один и тот же бренд кроссовок, и даже идентичная модель, но у него брутально черные с темно-синими вставками, а у меня — белые со светло-серым. Импульсивно отвечаю на его историю своим фото и вставляю хохочущий до слез смайлик.
Он отвечает примерно через пару минут.
Hornet: Розовые лямки?
Я закатываю глаза, потому что как раз чего-то такого от него и ждала.
Я: Я же девочка!))
Hornet: Что ты в них таскаешь, девочка?
Я: Румынку (50 кг), плие с гирей (36 кг).
Hornet: Прямо как взрослая.
Я: Твой жим от груди?
Hornet: Рабочий — 120, на спор — 190.
Я сглатываю и улыбка, минуту назад бывшая веселой, становится немножко нервной. Хотя, несмотря на удаленные «визуалы», в моей памяти осталось, как он выглядит. Любовь к тяжелому «железу» там читалась буквально во всем даже через одежду.
Я секунду анализирую, насколько этот формат диалога вписывается в установленные мной же правила нашего «книжного клуба», но сообщение Шершня опережает:
Hornet: Ты можешь спрашивать все, что тебе интересно, Хани.
Hornet: Если что-то будет слишком личным — я скажу.
Я: Размер обуви?
Hornet: 47
Мои пальцы автоматически отправляют сошедший с ума смайлик.
Он в ответ присылает совершенно непонятные мне цифры: «192/98/19»
Я даже почти успеваю написать шутку, что он поклонник девяток… но палец зависает на середине сообщения.
Потому что доходит.
Рост, вес и…
Щеки заливает румянцем. Чтобы хоть немного их остудить, поочередно прикладываю к каждой прохладную тыльную сторону ладони. Его следующее сообщение всплывает буквально у меня перед глазами:
Hornet: Ты же все равно бы об этом спросила, Хани.
Я: Гадаешь по аватаркам?
Hornet: Нет, хорошо анализирую.
Hornet: Это всего-лишь цифры, не парься. Они к тебе не имеют никакого отношения и никак тебя не потревожат.
Hornet: Я же просто где-то тут существую, бестелесное нереальное существо))
Я страшно завидую его способности оставаться совершенно спокойным. Не знаю как, но это считывается между строк. Захотел — написал, а не завис в бесконечном: «А надо ли, а стоит ли, а это вообще снова слишком личное или просто так?»