Взгляд падает на темно-серый, в тонкую едва заметную полоску брючный костюм в модном сейчас стиле «оверсайз». Прекрасная мягкая ткань, отличный крой, свободны брюки и пиджак без четкого силуэта. Под него можно надеть простую белух хлопковую футболку, удобные лоферы или борги, или даже кроссовки (как говорил Шершень) и на всю катушку наслаждаться вечером. И у меня нет ни одного разумного аргумента, почему я не могу сделать вот так. Это же и правда мой вечер? Какого хрена? Я хочу ходить в удобной одежде, танцевать в удобной обуви, наслаждаться собой, а не болью в ногах, которую буду чувствовать даже сквозь сон.
Я прячу платье обратно на вешалку, достаю костюм.
Выбираю к нему белую футболку.
Разглядываю обувь на полке и… беру пару синих «конверсов».
Не думаю, почему — ответ я знаю, просто не хочу, чтобы в моменте он звучал у меня в голове.
Прячу красивые аксессуары обратно в ящик, заменяя их простым кожаным ремешком с бронзовой фигуркой рыбы-молота — браслет из магазина мужской бижутерии, но я с первого взгляда прикипела к нему душой, хотя и ношу очень редко, потому что в основном это не про мой повседневный стиль. Но для завтра будет идеально.
Падаю на кровать, зарываюсь в ленту в пинтересте.
Листаю просто так, но внутренне знаю, что просто беру маленькую паузу, чтобы подумать. Взвесить. Прислушаться к внутреннему голову. Типа, он же должен выразить какой-то протест. Но внутри почему-то тишина.
Хотя нет.
Там зудит.
«Это твое тело, Хани, ты можешь там хоть граффити нарисовать».
И почему-то слова Шершня отзываются эхом простуженного голоса.
Я пишу в строке поиска «татуировка паук» — и на меня валятся сотни картинок, одна лучше другой.
Пока взгляд не останавливается на одной, где у паука вместо тельца — бутылочка с ядовито-розовой жидкостью, перевязанная ниткой и с маленькой биркой в форме черепа. Мой мозг моментально знает, что это будет хорошо смотреться на всем свободном пространстве руки от локтя до запястья, на тыльной стороне.
Я настолько отчетливо «визуализирую» это в голове, что все кажется абсолютно идеальным. Сохраняю.
И позволяю себе вечер поступков, которым я просто позволяю случиться, без анализа и без внутреннего «ручника».
Отправляю Шершню с припиской: «Я нашла граффити в свой храм».
Он читает как обычно — через пару минут.
Hornet: Охуенно, Хани. Так и знал, что ты выберешь что-то такое)
Я: Стрёмное?))
Hornet: Яркое. Будешь официально токсичной паразиткой!
Я прижимаю кулак ко рту, чтобы не заржать.
Пока мы переписываемся, я иду еще дальше — захожу на страницы тату-студий.
Но быстро разочаровываюсь, потому что практически везде — запись за две, три недели вперед, а то и за несколько месяцев. Я понимаю, что идти на такой шаг на импульсе — это не самое верное решение, что нужно дать себе время подумать, взвесить, притормозить. Но мне не хочется. Я так устала останавливаться в шаге от мечты только потому, что всегда есть какое-то внутреннее «нельзя».
Снова пишу Шершню, жалуюсь, что придется ждать, присылаю трагический смайлик.
Hornet: А ты морально уже готова, Хани?
Я: Никогда и ни к чему не была настолько морально готова))
Я уже настолько мысленно слилась с этим пауком у себя на руке, что поглаживая пальцами совершенно чистую кожу и ощущаю себя незавершенной, пока под ней нет чернильного рисунка.
Hornet: На завтра утром готова? Займет примерно 3 часа, плюс около часа подогнать и согласовать рисунок.
Я:?????
Hornet: У тебя же День рождения, детка)
Я: Ты серьезно, Шершень?
Hornet: Абсолютно.
Через минуту он присылает мне адрес студии, имя мастера — Кирилл, ссылку на портфолио его работ. Я разглядываю разноцветные, похожи на картины на коже татуировки, яркие, сочные, выполненные так филигранно и идеально, что это кажется чем-то за границами реальности.
На языке крутится вопрос, который мои пальцы никак не решаются задать.
Но я все-таки спрашиваю, потому что сегодняшний день — день своего тридцати трехлетия — решаю назвать днем, когда мне все можно.
Я: Ты тоже делал у него свои татуировки?
Hornet: Ага. Он — тупо лучший. Не бойся, Хани, ты в надежных руках и твой паук будет лучше, чем живой.