И от этого мне становится еще хуже.
— Что ж, — он делает еще одну затяжку, выдыхает, проводит рукой по волосам, зачесывая назад выпавшие пряди. — Раз это твое решение… какой у меня выбор? Подружим, Би.
— Я не…
— Зайди в подъезд, ладно? Хочу это увидеть.
Я послушно разворачиваюсь и несусь к ступеням как угорелая.
Не потому что хочу сбежать.
А потому что хочу броситься обратно, к нему.
Потому что до сих пор до конца не понимаю, что именно я только разрушила собственными руками. Возможно, лишила себя шанса на отличный секс с красивым горячим мужиком? Или отказалась от… счастья? Подписалась на пожизненный абонемент в главный ряд откуда будет максимально охуенный вид на его личное счастье? Может даже с той брюнеткой. Может, с кем-то другим.
Я не знаю.
Но сейчас мне невыносимо больно. И одиноко.
Так одиноко, как не было никогда в жизни.
Глава двадцать девятая
Утро следующего дня врывается в мой сонный город не по-февральски ярким, почти весенним солнцем и ощущением неотвратимости. Сегодня — тот самый день «Икс», когда решится, без преувеличения, многое. И для компании, и, возможно, для меня лично, хотя в последнем я стараюсь себя не убеждать, отчаянно цепляясь за спасительную мысль, что работа и личное — это две параллельные вселенные, которые в моем случае пересекаться не должны. По крайней мере, не снова.
В огромный, залитый светом конференц-зал головного офиса «NEXOR Motors», где сегодня пройдет сначала наша внутренняя планерка, а затем и встреча с «шишками из министерства», мы с Аминой приезжаем одними из первых. Моя верная помощница выглядит так, будто всю ночь не спала, а изучала Уголовный кодекс на предмет статьи за «доведение до инфаркта своего начальника путем организации встреч с правительственными чиновниками». Я пытаюсь ее подбодрить дежурной шуткой про то, что в крайнем случае всегда можно притвориться ветошью и слиться с интерьером, но Амина только нервно хихикает и продолжает судорожно перебирать бумаги в своей папке.
Я же, наоборот, на удивление спокойна. Возможно, дело в том, что вчерашний вечер, несмотря на его скомканное и немного неловкое завершение, все-таки оставил после себя не горькое послевкусие обиды, а странное, теплое ощущение… правильности? Я сделала то, что должна была. Поставила точку там, где давно пора было это сделать. И пусть эта точка пока больше похожа на многоточие, но сам факт того, что я нашла в себе силы озвучить свои границы, почему-то придает уверенности. Даже сообщение от Славы, прилетевшее уже поздним вечером, с его фирменной язвительной шуткой в стиле: «Ну все, Би, теперь можно не тыкаться по углам и слать тебе голые фотки, не боясь спалить инкогнито)))», не выбило меня из колеи, а наоборот — заставило улыбнуться. Этот неисправимый засранец даже в такой ситуации умудряется оставаться собой. И это, как ни странно, успокаивает.
Постепенно зал наполняется людьми. ТОП-менеджеры, руководители отделов, несколько хмурых мужчин в строгих костюмах, которых я идентифицирую как службу безопасности. И, наконец, появляется команда разработчиков. Во главе — Дубровский.
Сегодня он снова в своем «неформальном» стиле: темные джинсы, простая черная футболка, поверх которой — расстегнутая серая толстовка на змейке с капюшоном. Волосы собраны в небрежный пучок на затылке, несколько прядей выбились и падают на лоб. Он выглядит расслабленным, даже немного скучающим, лениво перебрасывается парой фраз со своими ребятами, которые, в отличие от него, заметно нервничают. Я ловлю его взгляд — быстрый, почти мимолетный, но в нем успевает промелькнуть что-то теплое, какая-то едва уловимая усмешка, предназначенная, кажется, только мне. Я чуть заметно киваю в ответ, стараясь сохранить на лице максимально нейтральное выражение.
Друзья. Мы же теперь просто друзья. Которые иногда обмениваются пошлыми шутками в личке. Нормальная практика.
Резник появляется последним, как и подобает главнокомандующему перед решающим сражением. Сегодня он в идеально сидящем темно-синем костюме, белоснежной рубашке и строгом галстуке. Волосы уложены волосок к волоску, на лице — привычная маска непроницаемости. Он проходит по залу, кивая кому-то из присутствующих, его взгляд скользит по мне — холодно, отстраненно, не задерживаясь ни на секунду. Как будто я — просто часть интерьера. Еще одна ветошь. Я внутренне усмехаюсь. Что ж, Владимир Эдуардович, игра в «игнор» — это то, во что можно играть вдвоем.