— Поэтому и притащила тебе допинг в виде свежей выпечки. — Она на секунду усмехается, потом смотрит именно так, как всегда, когда пытается без слов сказать, что ее уши всегда к моим услугам. — Что у тебя опять случилось, Майка? Только честно. Без вот этого твоего «все нормально». Снова Григорьева чудит?
Я смотрю на свою лучшую — и сейчас уже официально единственную подругу — на ее внимательные, сочувствующие глаза, и понимаю, что врать ей не хочу и не буду.
Что мне надо, наконец, выговориться.
И я рассказываю. Про Лилю, про Игоря-афериста, про астрономические долги, про продажу машины. Про бессонные ночи и постоянный страх за отца. Про то, как тяжело разрываться между работой, где нужно быть железной леди, и семьей, где нужно быть опорой для всех.
Наташа слушает молча, ни разу не перебив. Только иногда ее пальцы сжимают мою лежащую на столе руку в знак поддержки.
— Майка, это… просто пиздец, — наконец, говорит она. — Я даже не знаю, что сказать. Если нужны деньги, ты только скажи. У нас немного, но…
Я на секунду замираю, отчетливо фиксируя ее «нас». Такой счастливой я еще никогда ее не видела. Даже когда она выходила за отца Кати, и думала, что это будет до бриллиантовой свадьбы.
И то, что она предлагает деньги, хотя у них с костей очень скромные финансовые возможности — это дороже любых миллионов. Конечно, я ни за что не смогу их принять, но у меня предательски щемит в носу от осознания, что в моей жизни есть вот такой человек.
— Наташ, — мягко ее перебиваю. — Спасибо, Натка. Но нет. Я справлюсь. Мне просто нужно было выговориться. Это точно дороже любых денег.
— Я всегда рядом, ты же знаешь, — она заглядывает мне в глаза, и я вижу в них искреннее беспокойство. — И если эта твоя курица-сестра еще хоть раз что-то такое учудит — учти, я ей собственными руками шею сверну!
— Все нормально, — пытаюсь улыбнуться и хмыкнуть одновременно — Лиля сейчас тише воды, ниже травы. Кажется, до нее наконец-то дошло, во что она вляпалась.
— Надолго ли, — ворчит Натка.
Мы еще немного говорим о Лиле, о детях, о том, как несправедливо устроен этот мир.
А потом Наташа, видимо, желая сменить тему, спрашивает:
— А что там у тебя на работе за грандиозное событие намечается с министрами и олигархами?
Удивленно вскидываю брови. Ничего такого я ей точно не говорила.
— Я, между прочим, иногда новости читаю, — беззлобно фыркает подруга. — Имей ввиду. Когда ты там будешь сверкать, как главная елка страны, я точно наделаю кучу скринов из всех новостей, какие только найду, и буду всех хвастаться, что когда-то ты мы с тобой писали в городском парке.
— Господи, не напоминай, — прикладываю ладонь к лицу и сдавленно смеюсь.
— Колись — ты там точно будешь звездой? — подначивает подруга.
— Ну, до звезды мне далеко. Моя задача — скромно постоять в сторонке и не отсвечивать. А если серьезно — да, мероприятие важное. Будут подписывать миллионные «портянки». Приедут всякие важные люди.
— Ну и кто там будет, из этих… небожителей? — в глазах Наташи загорается неподдельное любопытство.
— Просто важные шишки, — я пожимаю плечами, делаю вид, что пытаюсь вспомнить весь список, хотя выучила его наизусть. — Замминистра транспорта, пара депутатов из профильного комитета, представители каких-то фондов… Белозеров, Руденко, Ирина Филиппова. И еще этот… как его… — я морщу лоб, пытаясь вспомнить фамилию, которая вертится на языке. Единственную из всего списка, которую правда предательски забываю— Странная такая фамилия, Как в футболе… А, вспомнила! Форвард!
«Павел Дмитриевич Форвард», — повторяю про себя еще раз, упрашивая мозг, наконец, запомнить.
Глава государственного агентства по вопросам инфраструктурных проектов. Серый кардинал всех дорог страны. Фактически, ключевая фигура. Главный «решатель» на уровне государства.
Я произношу эту фамилию и делаю еще один глоток кофе, не замечая, как замирает Наташа. Она смотрит на меня слегка нахмурившись.
Прикусывает губы.
— Форвард… Форвард… — повторяет, тянет пальцы к лежащему рядом телефону, но не трогает.
— Что? — спрашиваю я, заметив ее странную реакцию. — Ты чего?
Она молчит.
Медленно моргает. Повторяет фамилию еще раз, но теперь одними губами.
— Натка, что с тобой? — я начинаю не на шутку беспокоиться. — Ты его знаешь?
Подруга мотает головой, а потом вдруг резко, так, что мне хочется поморщится от неприятного ощущения в барабанных перепонках, выкрикивает