Я снова фиксирую, что в словах моей очень сдержанной в выражениях подруги проскальзывают явно брезгливые нотки без намека на терпимость.
— Ну, наверное, все девушки ее возраста… — пытаюсь найти правильные слова, хотя это чистой воды лицемерие.
— Просто ты не в курсе, но тогда она буквально из всех щелей лезла, — закатывает глаза подруга. — Типа, вся такая красивая, вся такая натуральная, чуть ли не пикми-гёл, в каждой бочке затычка. Но ладно, не важно. Просто она мне никогда не нравилась. Так вот…
Но продолжить она не успевает, потому что на экране ее телефона всплывает входящий от Кости, и Наташа тут же переключается на разговор. Судя по обрывкам фраз, что-то с Катей — Костя поехал забирать ее с танцевального кружка, а вместо этого пришлось разбираться с мамой какой-то другой девочки.
Подруга еще разговаривает, но уже встает и начинает собираться. Одним губами говорит: «Прости, прости…», но я машу рукой и украдкой сую ей жестяную коробку с бельгийским печеньем. И тут же взглядом даю понять, что ее отказ брать нанесет мне глубокое оскорбление.
Через минуту Наташа вылетает на лестничную клетку, на ходу застегивая пальто, а я почему-то стою на пороге с раскрытой дверью, и от внезапной усталости наваливаюсь плечом на косяк. Кажется, что без точки опоры мое тело развалится на меленькие кусочки, как слишком неуклюжий и хлипкий замок из детских кубиков.
Наконец, все-таки прихожу в себя, запираю дверь и возвращаюсь в квартиру, которая внезапно кажется оглушительно пустой. Воздух все еще пахнет кофе и круассанами, но теперь эти запахи не согревают, а раздражают. О всех тех фото и сплетнях, которые, хоть и не имею ко мне никакого отношения, но ощущаются как горсть острых камней в лицо.
Я на автомате начинаю двигаться по квартире.
Механически, как робот, запрограммированный на выполнение простейших действий. Убрать чашки со стола. Смахнуть крошки. Загрузить посудомоечную машину. Потом — стирка. Собрать разбросанные по креслам пледы, закинуть в барабан стирку, залить гель и кондиционер. Я делаю все это, лишь бы не думать. Чтобы занять руки, чтобы заглушить нарастающий с каждой секундой внутренний гул.
Но это не помогает.
Образ того, другого Славы, с другой, ослепительной девушкой, стоит перед глазами, как привидение. Он преследует меня, куда бы я ни пошла. Я вижу его в отражении темного экрана телевизора, в глянцевой поверхности кухонного фасада, в зеркале в прихожей.
Иду в гардеробную. Начинаю перебирать вещи. Бессмысленное, хаотичное занятие. Зимние свитера — на дальнюю полку. Легкие блузки и платья — вперед. Погода еще совсем не весенняя, но мне нужно действие. Нужно что-то, что создаст иллюзию контроля и порядка в этом хаосе в моей голове. Я складываю, перекладываю, вешаю, но мысли все равно возвращаются к нему. К ним.
Кто она? Алина. Дочь генпрокурора. Красавица. Невеста. Мать его… ребенка, быть может?
А кто я? Коллега. Женщина на пять лет старше. С ворохом проблем, с сестрой-катастрофой и долгом, который висит на мне, как гиря. Женщина, которая сначала отдалась ему в порыве животной страсти, а потом испугалась и трусливо предложила «дружбу».
Господи.
Да зачем я вообще сравниваю?
Это же было три года назад!
Но…
Рука зачем-то тянется к телефону. Позвонить ему? Спросить? Что спросить? «Слава, а это правда, что ты — сын того самого Форварда? А это правда, что ты встречался с девушкой, похожей на богиню? А это правда, что она залетела?»
Я отдергиваю руку, как от огня. Что за дичь, боже?
Я не имею права совать в это свой любопытный нос. Это его прошлое. Его… боль, возможно? Мы же просто друзья. А друзья не копаются в чужих могилах.
Пытаюсь читать. Открываю «Не отпускай меня», книгу, которую все никак не дочитаю. Но буквы пляшут перед глазами, складываются в бессмысленные слова. Я не могу сосредоточиться. История о потерянных жизнях, о сдерживании, о невозможности что-то изменить, сегодня кажется слишком… личной. Какой-то почти травмирующей.
Пробую посмотреть фильм. Включаю какой-то легкий, дурацкий ромком. Но на экране — снова они. Идеальная пара, смех, поцелуи, счастливый финал. Я с отвращением выключаю телевизор.
Наконец, официально капитулирую. Сдаюсь всепоглощающему, ядовитому любопытству. Признаю свое поражение.
Беру ноутбук, сажусь в кресло, укутываюсь в плед. Пальцы сами находят нужные клавиши.