Фактически, сейчас я вижу ее впервые после ее триумфального возвращения. И после той безобразной сцены на моем Дне рождения. Тогда мне казалось, что хуже быть уже не может, что моя когда-то лучшая подруга уже исчерпала весь лимит своих фокусов, но нет — она явно даже не начинала.
И, конечно, глядя на меня сейчас, даже не пытается скрыть триумф.
Юля сияет. В дорогом кремовом костюме, с идеальной укладкой и стильными аксессуарами. Она — полностью в образе. Она — королева этого бала. Рядом с ней, по правую руку, сидит Резник. Он бросает на меня короткий, оценивающий взгляд и снова возвращается к своим бумагам.
Слава и его команда садятся напротив. Я стараюсь не смотреть в его сторону, но чувствую его присутствие каждой клеточкой кожи. Он садится, закидывает ногу на ногу, достает телефон и утыкается в него, демонстрируя полное безразличие к происходящему. Не знаю. Делает он это просто так или в знак солидарности со мной, но хочется верить, что второе.
— Итак, коллеги, начнем, — голос Юли звенит от плохо скрываемого пафоса. Она обводит всех победоносным взглядом, намеренно задерживая его на мне на долю секунды дольше, чем на остальных. — Не нужно напоминать, что завтра очень важный, ключевой для всех нас день. Я хочу убедиться, что мы полностью готовы и все детали учтены. Как вы знаете, от успеха этой конференции зависит будущее всей компании NEXOR Motors. И я, как руководитель проектной группы, несу за это персональную ответственность.
Она говорит заученными, пафосными фразами, которые, очевидно, вычитала в каком-то учебнике для начинающих руководителей. Это было бы смешно, если бы не было так грустно.
Юля открывает презентацию, которую я готовила ночами.
Мою презентацию.
Начинает говорить… и почти сразу запутывается в терминах, перевирает цифры, несет какую-то отсебятину. Она «плавает». Нет, она тупо барахтается. И это видно всем.
На слайде с рассадкой гостей Юля зависает окончательно.
— Так, здесь у нас… представители министерств… — бормочет она, водя пальцем по экрану. — Мы сажаем их всех вместе, в первом ряду, верно? Чтобы оказать должное уважение.
В переговорной повисает неловкая тишина. Даже самые лояльные сотрудники опускают глаза.
— Не совсем верно, Юлия Николаевна, — раздается ледяной голос Резника. Он даже не смотрит на нее. Его взгляд прикован ко мне. — Уверен, Майя Валентиновна сможет прояснить этот деликатный момент. Она ведь у нас специалист по протоколу.
Я чувствую, как все взгляды устремляются на меня. Это ловушка. Изощренная, унизительная ловушка. Он заставляет меня публично исправлять ее ошибки, делать ее работу, показывая всем, кто здесь на самом деле компетентен, но при этом лишая меня всех прав. Я как будто чертов суфлер в яме пред сценой.
Я поднимаю голову. Смотрю прямо на Резника. И говорю. Ровно, холодно, чеканя каждое слово.
— Согласно протоколу службы безопасности, мы не можем сажать представителей разных ведомств в одном секторе без предварительного согласования. У господина Орлова из Министерства транспорта допуск уровня «А», его помощники и пресс-пул имеют допуск уровня «Б». Делегация из Агентства по Инфраструктурным Проектам, которую возглавляет Павел Дмитриевич Форвард, проходит по отдельному списку с высшим уровнем допуска. Их зона — сектор «Альфа», с отдельным входом и усиленной охраной. Журналисты из их пула могут находиться только в специально отведенной зоне для прессы, и никак иначе. Смешивать их с другими делегациями категорически запрещено. Вся эта информация подробно изложена в регламенте, который я передала вам вчера утром. В файле под названием «Протокол безопасности. Финальная версия».
Я замолкаю. В стенах переговорной стремительно накаляется звенящая тишина. Щеки Юли заливает краска стыда и злости. Она не просто некомпетентна. Она даже не удосужилась прочитать документы, которые я подготовила.
Резник кривит губы в подобии улыбки.
— Благодарю за исчерпывающее разъяснение, Майя Валентиновна. Надеюсь, теперь всем все понятно. Юлия Николаевна, продолжайте.
Я больше не смотрю в их сторону. Я смотрю на свои руки, сцепленные в замок на столе. Я чувствую на себе взгляд Славы. Тяжелый, пристальный. Но я даже голову поднять не пытаюсь, потому что все силы уходят на то, чтобы возвести внутри новые железобетонные стены терпения. Понятия не имею, насколько еще меня хватит, но ясно, то Резник только и ждет, когда я дам повод еще раз публично себя унизить. Или, еще лучше — ткнуть в нос моим нервным срывом, к которому я, несмотря на чудесную валерьянку от Амины, близка как никогда в жизни.