Вздрагиваю только когда слышу негромкий вопрос водителя, куда свернуть после знака.
Объясняю.
Через десять минут внедорожник притормаживает около красивого двухэтажного дома за высокий кованным забором. Вот так с дороги и не скажешь, что тут живет семья скромного пилота международных рейсов — на лицо прямо все атрибуты олигарховского гнезда. Юля любит хвастаться, что только благодаря ее стараниям всегда находить лучшее за небольшие деньги, их дом лучший если не во всем поселке, то на улице — точно. Впрочем, у Юли вообще все лучшее, даже то, что ей пока не принадлежит.
Водитель помогает мне выйти, забирает корзинки и несет к дому.
Я разминаю затекшие плечи и почти одновременно слышу звук мотора за спиной. Оборачиваюсь и вижу, как следом за нами к дому подкатывает серый внедорожник. Паркуется всего в нескольких метрах от нас. Пока наблюдаю, как открывается водительская дверь, успеваю заметить мелькнувшие на солнце золотистые полосы на рукавах летной формы.
Сашка.
Он выходит из машины, по привычке поправляя китель. Григорьев как обычно с загаром — просто идеальным. Он всегда есть, от сезона к сезону меняется только оттенок. Светло-каштановые с золотом волосы играют на солнце. Они у него чуть длиннее, задевают воротник и обрамляют лицо мягкими волнами, делая его похожим на молодую версию Джерарда Батлера.
Первую секунду Сашка изучает «сарай», на котором я приехала, потом замечает меня и на его губах появляется широкая улыбка. С ямочками. Глубину которых я помню до сих пор. Даже если сейчас от этих воспоминаний уже не больно. Почти.
— Ничего себе, — поглядывает на водителя, который, вернувшись, желает мне хороших выходных, дает букет и выруливает обратно. Саша провожает машину пристальным взглядом. Снова переключается на меня. — Я думал, ты уже и не приедешь, Пчелка. Юля сказала, у тебя какой-то аврал на работе и новый начальник…
— Я не круглосуточно на дежурстве, знаешь ли. Тоже иногда отдыхаю, — отшучиваюсь, стараясь не думать, что зачем-то всплываю в их семейных разговорах за столом. Хотя, что тут такого? Мы, как любит говорить Наташа, все вместе — одна шведская семья. — Где ты этот загар подцепил, Григорьев? Я тоже туда хочу!
— Неплохой бонус, — Сашка кивает за спину, вслед уже скрывшемуся из виду автомобилю Резника. Как будто вообще не услышал мой вопрос.
— Прелести работы до полуночи, — отвечаю уклончиво, надеясь, что он не будет углубляться в детали.
Но он углубляется.
— И кто же это такой щедрый? — Сашкин взгляд становится острее, голос — прохладнее. — Я что-то пропустил, Пчелка? У тебя роман на работе?
— Прекрати, пожалуйста. — Краем глаза замечаю мелькнувшую где-то за калиткой Юлю.
— А это, — он «выстреливает» взглядом в цветы, — тоже надбавка за труды «до полуночи»?
Я знаю, что он не имеет ввиду ничего такого, но звучит странно.
— Саш, — я прикладываю ладонь «козырьком» ко лбу, чтобы закрыться от слепящего солнца, — тебя это не касается. Но если хочешь поговорить о личном, как насчет обсудить, за какие свои «косяки» ты делаешь жене такие подарки?
Ответить ему не дает подлетающая к нам Юля.
Становится рядом, слегка разряжая пусть и не критичное, но неприятное напряжение. Сашку целует в щеку, тянется что-то сказать на ухо, но он не поддается — не дает себя согнуть. Продолжает смотреть на букет у меня в руках. Юля его тоже замечает, делает круглые глаза и вываливает кучу вопросов: про водителя, про машину, такую огромную, что она видела ее даже через двухметровый забор, про корзину с фруктами и дорогущее игристое.
— Так, Майка, пока не покаешься, кто это тебя так танцует» — шашлыка не получишь! — как всегда Юлю несет сразу с места в карьер.
— Я в душ, Юль, — отстраняется Григорьев. — Сразу с рейса сюда полетел.
— Тебе еще мангалом заниматься, — напоминает она, снова его целуя. — Раз ты в нашем цветнике единственный мужчина.
— А вот и нет! — Из калитки несется не по годам высокий мальчишка, бросается на Сашу. — Пап!
Только после этого лицо Сашки смягчается.
Он моментально переключается на сына и уходит вместе с ним, на ходу рассказывая какую-то очередную «полетную» историю. Я украдкой наблюдаю за Юлей, которая даже спустя десять лет, смотрит на мужа теми же влюбленными глазами. Готова поклясться, что на свадьбе у нее было ровно такое же мечтательное выражение лица, только тогда на нем было чуточку меньше морщин. Хотя из нас троих Юля единственная, кто исправно ходит на сеансы к косметологу уже целую кучу лет.
— У меня выкидыш был, Майка, — говорит тихонько, и контекст ее фразы абсолютно никак не вяжется с мечтательным выражением лица.