— Что? Когда?
— В августе. На третьем месяце.
Я почему-то перебираю мыслями весь месяц, а потом — вообще все лето.
Не помню ни единого намека от Юли на эту тему. Хотя, Юля и секреты — это абсолютно несовместимое. О том, что забеременела Кириллом, она нам сказала чуть ли не в первую же неделю. Кажется, я вообще была первой, кому она прислала фотку положительного теста. А тут каким-то образом продержала в секрете целых два месяца.
— Юль… — Я чувствую себя ужасно неуютно. Понятия не имею, что говорить.
— Саша очень расстроился, — продолжает она. — Мы решили, что пойдем за дочкой, когда Кирюхе стукнуло пять. Вот, до сих пор никак не дойдем.
— А что сказал врач? — Не знаю, будет ли уместным спрашивать о прогнозах.
У Юли все еще странно задумчивое выражение лица, абсолютно невозможно понять, что именно она думает в данный момент — переживает все заново или успела остыть и просто делиться тем, что уже не болит.
— Врач сказал, что я абсолютно здорова, и что выкидыш был из-за резус-конфликта, — говорит она. Из-за маски безразличия все-таки проглядывает грусть. Но это просто потому что я слишком хорошо ее знаю. — И что через пару месяцев мы можем начать пробовать снова.
Я кладу руку ей на плечо.
Юля накрывает мои пальцы своей ладонью, прижимается к ней щекой.
Кажется, я погорячилась, когда ужалила Сашку опрометчивым «подарком за «косяк».
Теперь понятно, ради чего он так расстался.
— Наташа не знает?
Юля отрицательно мотает головой и просит не рассказывать.
А потом, мазнув по лицу, подбирается, мгновенно сбрасывает меланхолию. Упирает руки в боки и, ткнув подбородком в сторону моего букета, снова бомбит вопросами: кто, откуда, почему? Я смеюсь и со словами «не дождешься!» бегу в дом. От этого глумления меня спасет только Наткин пирог!
До вечера мы, как обычно, валяемся в шезлонгах, поглощая деликатесы и фрукты. Хотя с фруктами со скоростью гусениц-плодожорок разделываются дети. Я, поборовшись с порывом отправить генеральному пару сочных фото нашей «поляны», так ничего ему и не скидываю. Более того — мысленно вешаю здоровенный амбарный замок на любые переписки не по делу. Потому что Сашка прав — никакие романы на работе мне точно не нужны. Тем более, с бородатым мужиком. Я пять лет перла на эту вершину не для того, чтобы свалиться с нее из-за глупых слухов.
Вместо этого, сломив внутренне сопротивление, еще раз изучаю профайл Дубровского. Списываю это на два бокала игристого. Как там говорится? «Ну меню-то я могу посмотреть, правильно?»
Оказывается, в профиле Славы-Вячеслава парочка интересных нюансов. Например, одну из разработок в электронику одной из «сестричек Горгон», помогал разрабатывать Дубровский. А еще у него какие-то там поощрения на техформумах в Берлине и Токио. Теперь понятно, почему Томочка называла его перспективным и далекоидущим. А я снова испытываю совершенно иррациональную и беспочвенную гордость.
— А парень на пять лет младше — это сильно зашквар? — говорю в паузу, когда рядом нет малышни.
— Да по фигу, лишь бы секс был хороший, — рационально выдает Наташа.
— Почему сразу только секс? — вмешивается Юля.
— Потому что сначала хороший секс — а потом уже можно и об остальном подумать. Поверь, я два раза была замужем!
Я поддерживаю ее, салютуя «вдовушкой».
— А что за кадр? — Юля не стесняется, наливает себе еще. Подсаживается ближе. — Ты послушала мудрую подружку и подцепила мажора?
— Автомеханика. — Замечаю заметно поблекшее воодушевление на ее лице и добиваю: — А еще у него татухи, пирсинг на лице. Колечко в нижней губе. Длинный хвост, виски бритые.
Пока перебираю в памяти косточки «Дубровского В», хочется зажмуриться и помечтать, что у него под футболкой, и существует ли пирсинг на его теле за пределами лица.
— Фу, Майка, — фыркает Юля. Она у нас любительница классических «диснеевских» принцев, я другой реакции и не ждала. — А от кого винишко?
Про презент от Резника я точно не скажу. Я и про Славу-Вячеслава бы ничего не сказала, просто на нем все равно уже стоит большой основательный «крест».
Так и не вытянув из меня ни слова, Юля дуется и тянет Наташу в парилку. Я в сауны и бани не хожу никогда — у меня там случается не паровой оргазм, а кровь из носа и обморок. Собираю остатки еды, отношу в дом и быстро перемываю посуду. Делаю чай детям и отрезаю по большому куску фирменной Юлиной запеканки с изюмом и разрешаю посмотреть мультики.
Выхожу на веранду и замечаю сидящего в ротанговом кресле Сашку.