Он тоже ведет головой в мою сторону. Очень пристально смотрит.
Подумав секунду, подсаживаюсь в соседнее кресло, предлагаю ему чай, который сделала для себя. Саша отказывается вымученной улыбкой.
— Саш, прости. — Обхватываю чашку ладонями, чтобы немного согреться. Вечером сейчас уже и правда ощутимо прохладно.
— Я дурак, Пчелка, — он качает головой с видом самого виноватого в мире человека. — Это, конечно, не мое дело, что у тебя и с кем.
— Я про другое. Юля сказала. Про выкидыш. Извини, что так тупо ляпнула насчет подарка.
Сашка морщит лоб, разворачивается ко мне всем корпусом, подается вперед.
— Выкидыш? — переспрашивает с таким звенящим раздражением, как будто впервые об этом слышит. — Выкидыш, блядь?! Год назад я сказал Юле, что хочу развод, а она решила срочно спасать наш брак вторым ребенком!
Я чувствую себя так, словно меня только сейчас догнал основной удар того придурка, который разбил фару моей «Медузы». С размаху — в бетон.
В смысле — развод?
Нет, конечно, я не настолько наивна в свои почти тридцать три, чтобы безоговорочно верить в тщательно вырисованную Юлей картину семейной идиллии. В отношениях, даже самых хороших, всегда бывает все, тем более — в отношениях с десятилетним стажем. Мы с Сашей вместе были полтора года, и даже несмотря на то, что последние шесть месяцев пересекались все реже и реже, все равно умудрялись иногда «кусаться». Потом мирились, а потом, спустя какое-то время, снова что-то у кого-то дергало. Я не верю в то, что люди могут жить друг с другом под одной крышей и ни разу ни о чем не поскандалить.
Но я даже в мыслях не допускала, что у них может дойти до развода.
— Саш, какой развод? — У меня даже рот как будто немеет — так не хочет произносить это слово. — Саш, ты чего?
— Я заебался, Пчелка, — он откидывается на спинку кресла, устало прикрывает глаза. Я пытаюсь убедить себя в том, что круги под ними — это просто тень от его длинных ресниц, но эта сова на глобус никак не тянется. — Я заебался жить как в каком-то блядском телешоу, где Юля двадцать четыре на семь ведет борьбу за роль лучшей матери, лучшей жены, лучшей хозяйки. Она когда выдает очередную пафосную словесную конструкцию, у меня реально ощущение, что читает хорошо отрепетированный текст. «Где камеры, Юль?!»
Он вскидывает руки в пустоту.
Понятия не имею, что говорить. И нужно ли…?
— Я, наверное, сам все просрал. — Саша приоткрывает глаза, сглатывает. Я ловлю себя на том, что все еще слишком хорошо помню, какого размера у него кадык и с какой скоростью он двигается под кожей, когда Сашка из последних сил держит себя в руках. Медленно, как у очень голодной и поэтому слишком осторожной акулы. — Думал, что она просто… вот такая. Слишком хорошая. Что она так самовыражается, а мне все равно ничего не стоит потерпеть.
— Разве не так должен вести себя мужчина? — рискую вставить свои пять копеек, и в ответ получаю закономерный не злой, но токсичный смешок.
— Пчелка, только не говори, что ты тоже считаешь всю ее показуху пиздец какой нормальной.
— Она моя подруга.
Сашка поворачивает голову, смотрит на меня тем же непонятным для меня взглядом.
Я хорошо его знаю. Когда-то во мне еще теплилась надежда, что если очень постараться, я смогу забыть его привычки, научусь не понимать интонацию, перестану считать настроение по положению бровей на лице. Но с возрастом стало ясно, что память так устроена — нам легче забыть тех, кто был после, чем самого первого. Поэтому, просто махнула рукой.
Но сегодня я уже дважды проваливаюсь в вот такое выражение на его лице — совершенно новое, не считываемое.
— Знаешь, сколько раз я мечтал, что однажды вы посретесь? — Саша дергает уголком рта. Его красивые губы кривятся в злой улыбке. — Что ты перестанешь… наконец…
— Саш, чего ты от меня хочешь? Я и так не бываю у вас дома. У меня кроме Юльки и Натки никого больше нет. Они мне почти как сестры. Хочешь, чтобы я благородно отошла в сторону, потому что моя рожа будит в тебе угрызения совести?
Я даже не злюсь.
Спасибо Резнику — весь азарт остался в офисе, и на этот разговор не осталось ни капли.
— Прости, Пчелка, я совсем не это имел ввиду. Прости, малыш.
Сашкина рука свешивается с края кресла, я замечаю, как дергаются пальцы пока его взгляд изучает мои ладони.
Инстинктивно крепче обхватываю чашку.
— Я сказал, что хочу развод. Я честно в глаза ей это сказал. Что буду заботиться о Кирюхе, потому что он мой сын. Что я отдам ей вообще все — квартиру, машину, этот дом. Что готов даже ей деньгами помогать, пока она не устроится на работу или не выйдет замуж. Я попросил просто_дать_мне_уйти. И видеться с сыном. И знаешь что?