Мои пальцы зависают над виртуальной клавиатурой. Он действительно читает книги так глубоко? Я снова смотрю на ник и аватарку — скелетоидная рука, красная лента.
Кто он?
Заглядываю в профиль, ни на что особо не рассчитывая, но там меня ждет настоящая эстетика. Много красивых фото в черно-серо-белой гамме. Какие-то кадры из жизни: ноутбук, наушники, следы от кофе на пустой чашке от эспрессо. Нигде нет ни намека на личность владельца, ни единого пальца в кадре, даже тени. Это просто похоже на те красивые эстетические страницы, которые обычно ведут девочки, но здесь все стильно и по-мужски. Правда — без текста. Зато в закрепленных «историях» есть целая подборка, посвященная книгам. Я просто заглядываю туда и почти сразу офигеваю от его выбора. Очень много неоднозначных книг, классики, драмы. О боже, «Так говорил Заратустра»? Он реально осилил Ницше?!
Меня подмывает спросить, но не решаюсь. Не хочу, чтобы этот «аноним» подумал, что я отношусь к тому типу женщин, которые начинают сталкерить за мужиком просто потому, что он прислал пару сообщений на отвлеченную тему.
Я: Тебя раздражает его решение?
Я разглядываю, как его статус «не в сети» почти сразу после моего сообщения меняется на «зеленый». Читает, явно взвешивает что-то, потому что на этот раз не спешит отвечать сразу. Но все-таки пишет спустя пару минут.
Hornet: Да. Его решение эгоистично. Он поставил свою надежду выше ее жизни.
Я: Ну не знаю…
Hornet: Хороший ответ. По крайней мере, честный.
Я: А ты? Что бы ты сделал на его месте?
Hornet: Я бы не ушел.
Я: А как насчет нее? Спросить, готова ли она к такой жертве?
Hornet: Спросить, готова ли она остаться совсем одна, зная, что больше никогда не увидит солнечный свет? Разве ответ не очевиден?
Я: Нет, не очевиден, если пытаться хотя бы на минутку допустить мысль, что другие люди имеют другую точку зрения.
Нашу переписку прерывает звонок телефона.
Это Юля и я с опозданием вспоминаю, что назначила ей встречу здесь. Бросаю взгляд на часы, потом осматриваюсь, почему-то прикидывая, что она уже где-то на подходе, а я даже доесть свой завтрак не успела, потому что позволила себе увлечься очень странным обсуждением на повышенных тонах с абсолютным анонимом.
Прикладываю телефон к уху, вытравливаю из своего голоса злость и иронию, которые так и подмывает вывалить ей на голову.
— Я уже в ресторане, грею стол, — говорю как можно беззаботнее. — Ты где?
— Уже подхожу, поверни голову направо!
Она действительно перебегает дорогу — оставила свою модную машину на парковке напротив супермаркета.
Я намеренно откладывала разговор с ней.
Хотела дать перегореть внутреннему говну, чтобы не нападать на нее сгоряча, а методично, уверенно и спокойно заставить ее сказать всю правду. Как Юля любит бросаться в крайности, я отлично знаю. Когда мы Саша первым взял на себя ответственность за то, что два самых близких мне человека меня предали, он положил на себя всю вину, сказал, что они не хотели сближаться и много чего еще. После его рассказа у меня даже мыслей не было как-то набрасываться на Юлю, я просто хотела с ней поговорить. Но стоило нам встретиться — и она буквально слова не дала мне вставить. После нашего разговора я чувствовала себя так, словно это я у нее увела будущего мужа, а не наоборот.
На этот раз я решила не торопиться и не дать вывести себя на эмоции.
— Привет! — Юля машет рукой, садится напротив и сразу хищно изучает мою тарелку. — Майка, блин, точно ведьма! Столько есть и не толстеть! Я от воздуха поправляюсь, господи!
Я пропускаю ее слова мимо ушей, заглядываю в телефон, но мой анонимный собеседник так до сих пор ничего и не ответил на мое последнее сообщение. Я пишу короткое: «Спасибо за увлекательное обсуждение» и мысленно ставлю точку на этом разговоре.
Пока Юля придирчиво изучает меню, мысленно еще раз прокручиваю слова Дубровского в голове.
— Юль, что ты ему сказала? — решаю не ходить вокруг да около, а спросить сразу в лоб. Рассиживаться с ней, пока она будет завтракать в мои планы точно не входит.
— Что? — Она поднимает голову от меню и удивленно вскидывает брови. — Кому сказала?
— Дубровскому. Что ты ему сказала?
Взгляд Юли застывает на мне, и на долю секунды я вижу в ее взгляде что-то похожее на панику. Быстро спрятанную, замаскированную под обычное недоумение, но все же для меня слишком очевидную.