Его пиджак я нашла на заднем сиденье на следующий день. Долго не могла заставить себя просто до него дотронуться. Потом собралась с силами, быстро, не глядя, затолкала в пакет и спрятала в самую дальнюю и труднодоступную нишу у себя в гардеробной. Возвращать его каким-либо способом было бы равносильно добровольному признанию, что «что-то было». В конце концов, на новой должности и участвуя в таком проекте, его финансовое благосостояние должно значительно увеличиться. Что-что, а новый пиджак Дубровский точно сможет себе позволить.
Я выруливаю с парковки, включаю классическую музыку — не большая любительница Моцарта и Шуберта, но она помогает сосредоточиться.
Юля затихнет до поры, до времени.
Возможно — даже, скорее всего — на мое место метить перестанет. Она сделала этот выстрел наобум и только потому, что я однажды неосторожно сама наболтала лишнего. Но на место Гречко она уже явно нацелилась, и будет переть как танк.
Значит, нужно сделать так, чтобы в ее гладком плане появились новые переменные.
На первом же «красном» набираю Сашу.
Он отвечает почти мгновенно. Я редко ему звоню и раньше в основном чтобы согласовать какие-то наши традиционные выходные. Но он всегда берет трубку молниеносно. Мне это, конечно, до сих пор немного льстит, но сегодня особенно.
— Привет, Пчелка. Что-то случилось? — сразу настораживается.
— Почему сразу «случилось»? — стараюсь говорить как можно беззаботнее.
— Потому что ты никогда не звонишь просто так.
— Ты все еще хочешь развестись или блестящая Юлина карьера сделала ее слишком ценной потерей? — На этот раз даже не пытаюсь скрыть иронию. К черту!
— Она и до тебя добралась, Пчелка? — слышу ответный Сашкин ироничный смешок.
— Типа того. Ну так что насчет развода? Зубастый адвокат нужен?
— Пчелка, слушай… Я не против иметь тебя в союзниках, но твой тон меня немного пугает.
— Что не так с моим тоном, Саш?
— Он слишком боевой, — честно признается Григорьев.
— Иногда обстоятельства вынуждают превращаться в суку.
— Что случилось, Пчелка? Давай только без понтов.
— Это не телефонный разговор. Как-нибудь потом, хорошо? Так что насчет адвоката? Только, Саш, не готов воевать по-взрослому — лучше сразу скажи.
— Я просто хочу развод, Пчелка. В любом приемлемом формате.
Выруливаю «Медузу» с перекрестка и медленно спускаю пар.
Это же Сашка. Он всегда разруливает по-хорошему. Когда мы еще были вместе, моя мама, хоть он очень ей нравился, любила говорить, что мы оба слишком мягкотелые и на нас будут ездить все кому не лень. Если бы не последняя Юлина выходка, я бы, наверное, еще долго делала вид, что все хорошо.
— Саш, прости. — Выдыхаю, чувствую легкий укор совести за то, что позволила злости ненадолго взять контроль над разумом. — Просто если вдруг тебе понадобится помощь с разводом — я на твоей стороне, ладно?
— Я знаю, Пчелка. Но спасибо, что сказала об этом сама.
Я слышу на заднем фоне характерный шум аэропорта.
— Ты куда-то снова улетаешь?
— В Мюнхен.
К его словам добавляются глухие объявления, далекие шаги, редкие переговоры экипажа. Саша говорит ровно, но я представляю, как он идет по терминалу быстрым, привычным шагом, одной рукой катит чемодан, а в другой держит телефон.
— Мюнхен? Вроде уже не в первый раз, да?
— Не в первый, — слышу легкую улыбку в голосе. — В этот раз туда и обратно, стандартный рейс. Буду дома послезавтра.
Меня вдруг накрывает странное чувство. Еще десять лет назад он мечтал об этом — летать на международных рейсах, вставлять в разговоры названия городов как что-то обыденное, выучить второе имя в каждом аэропорту. А сейчас все это звучит для него настолько привычно, словно он просто едет в соседний супермаркет за продуктами.
— Что-то не так? — перехватывает мои мысли.
— Нет, просто… — Я чуть щурюсь, вспоминая его глаза, полные азарта, когда он рассказывал о будущей карьере. — Ты когда-то с таким огнем об этом говорил. О длинных маршрутах, о рассветах из кабины, о городах, которые будешь видеть.
— Видеть города? — Сашка тихонько посмеивается. — Пчелка, ты правда думаешь, что я их вижу? Я прилетаю, ухожу в гостиницу, пару часов отдыха, брифинг, обратно в небо. Лучшая панорама — из иллюминатора.
— И никакой романтики?
— Это все еще лучшая работа на свете, Пчелка. — В его голосе нет сомнений. — Просто теперь я смотрю на нее иначе. Тогда я хотел просто летать. Теперь хочу не опоздать в кровать в свой выходной.
Я улыбаюсь, потому что понимаю. Потому что когда-то сама горела карьерой, а теперь мой рабочий день заканчивается далеко за пределами графика. Потому что когда мечты становятся реальностью, к ним всегда добавляется рутина.