— Ну хоть иногда ты успеваешь насладиться городами? — спрашиваю.
— Иногда. — Он делает небольшую паузу, словно прикидывает, что можно вспомнить. — В прошлый раз в Париже у меня было пять часов между рейсами. Мы с вторым пилотом сгоняли в небольшую кофейню, взяли эспрессо и просто сидели на террасе.
— Легендарный пилот международных рейсов, и его лучший экспириенс — это кофе? Боже, Григорьев, есть что-то идеальное в этом мире? — Снова останавливаюсь на светофоре, вдруг поймав себя на том, что обычно не разговариваю по телефону за рулем больше необходимых тридцати секунд. И то, если что-то важное.
— А что ты хотела? — Он как будто трагически вздыхает. — Чтобы я пошел гулять по Елисейским полям, успел на экскурсию в Лувр и снял квартиру с видом на Эйфелеву башню? Нет, Пчелка, у нас так не работает.
Я качаю головой, хотя он этого не видит.
— Пчелка, а ведь мы с тобой миллион лет вот так не разговаривали…
— Эй, Григорьев, у тебя голос там размяк? Это допустимый уровень собранности перед международным рейсом?
— Я еще на эскалаторе, так что все в рамках нормы, — нарочно говорит как будто начитывает рапорт.
Но я понимаю, о чем он.
Раньше мы могли часами напролет разговаривать о будущем — его, моем, нашем.
Мы были не просто влюбленными и молодыми, но еще и лучшими друзьями.
— Чистого неба, капитан Григорьев!
— Ты единственная, кто помнит, Пчелка.
Пилотам нельзя желать удачи — я правда помню. Когда-то, в другой жизни, пожелала ему удачи перед самым первым важным рейсом. Сашка меня тут же отчитал, очень строго.
Вечером, когда я с наслаждением валяюсь с книгой, впервые за последние дни чувствую что-то вроде расслабления, он присылает сообщение с припиской: «Какой-то такой экспириенс, Пчелка…». На фото — закат, но не такой, как с земли. Оранжево-розовые переливы растворяются в бескрайнем небе, и на переднем плане угадывается кусочек приборной панели самолета. Где-то внизу теряются облака, словно растрепанные куски ваты, подсвеченные последними лучами солнца.
Я подвисаю, потому что не могу придумать внятный ответ.
Сохраняю фото в галерее.
И убираю телефон.
Глава двенадцатая
В конце ноября выпадает первый снег.
И как-то сразу так много, что мне приходится буквально на ходу «переобувать» мою «Медузу».
В сервисном центре «элианов» на удивление многолюдно и хоть я точно знаю, что Дубровского здесь быть не может, его рослая фигура и голова «над облаками» все равно постоянно мне чудится. Я дала себе обещание не думать о нем и не вспоминать нарочно и могу даже очень собой гордится, потому что до сегодняшнего дня успешно реализовала этот запрет. Но все здесь напоминает о нем почти так же сильно, как и кабинка проклятого лифта в подъезде моего дома, куда я до сих пор так и не решилась сесть. За месяц беготни на четырнадцатый и обратно, кажется, я заметно подкачала себе икры и квадрицепсы. Если так пойдет и дальше, то к сезону коротких юбок буду во всеоружии.
Мою малышку парни переобувают в зимнюю резину практически молниеносно. Заодно делают небольшую диагностику в рамках «бонусов» для постоянных клиентов, которые занимаются обслуживанием авто в сертифицированных центрах. С легкой грустью отмечаю, что на месте старого кофейного автомата теперь какая-то почти космическая капсула. Шучу, что она, наверное, может и полосную операцию провести, а американо делает «на сдачу».
Дубровского здесь нет.
Меня это должно радовать.
И я радуюсь, потому что сама мысль о том, чтобы снова столкнуться с его серебряными глазами, вызывает у меня приступ панической атаки. Может быть из-за того, что я до сих пор не переварила те два потрясающих оргазма. А может из-за осознания, что я бы не отказалась повторить, если бы не миллиард «но», делающих это желание не просто идиотским и глупым, но и полностью невозможным.
На работу приезжаю после обеда и с порога натыкаюсь на взволнованное лицо Амины.
— Резник приехал, — сообщает моя верная сплетница. — Что-то такой… весь слишком энергичный.
Последних десять рабочих дней его в офисе не было. Он, конечно, ни перед кем не отчитывается, почему так надолго покидает рабочее место, но с моей верной помощницей узнать такие вещи вообще не проблема. Мне ее даже спрашивать не нужно — Амина в курсе, что я крайне редко прошу что-то разузнать, но никогда не отказываюсь от порции свежих сплетен.