— Мы говорим о полной переработке бизнеса с учетом нового направления. Пока что это неофициальные переговоры, но если все пойдет по плану, больше конкретики мы получим в первом квартале следующего года. А пока… — Генеральный снова смотрит на всех нас. — Пока я хочу услышать ваше мнение.
Я выпрямляюсь в кресле.
Прикидываю.
Это действительно крупно. Мы говорим не просто о продажах. Мы говорим о перестройке всей работы компании в рамках перехода на электрокары. О пересмотре поставок, кадровых решений, обучении персонала, изменении маркетинговой стратегии.
Это, блин, почти как начинать все с нуля.
Но теперь не просто как один из дилеров Elyon Motors, а как… общий «организм»?
Это настолько масштабно, что для начала все-таки рискую задать уточняющий вопрос.
— Какие у нас будут задачи в этом процессе?
Резник цепляет мой взгляд и одобрительно, едва заметно, улыбается.
Так получилось, что я снова впереди планеты всей, хотя первым задавать вопросы должен был наш финдир — на его плечи ляжет вся эта ответственность, не зря же Сорокин сейчас ссутулился так, словно Атлант только что без спроса бросил ему на плечи весь небесный свод.
— В первую очередь нам нужно будет адаптировать дилерские центры под новую линейку, — отвечает на мой вопрос Резник. — Это значит, что нужно будет провести подбор и подготовку специалистов, внести изменения в сервисное обслуживание, логистику. Вы, Майя Валентиновна, во всем этом процессе будете отвечать за обучение новых специалистов и адаптацию персонала. И за спайку LuxDrive и Elyon Motors в таком щекотливом процессе, как «оптимизация кадров».
О, господи.
Я прикрываю глаза и, не стесняясь, делаю глубокий шумный вдох.
Логично, что в процессе даже частичного слияния, полетят головы. Не потому что кому-то очень нужно сокращение, а из чистой логики — зачем держать двух дублирующих друг друга специалистов, если это обязательно превратится в накладки, еще и за двойную стоимость? Но я терпеть не могу увольнять людей. Я всегда чувствую себя так, как будто это лично мое решение, а не спущенное сверху указание. Но доля моей ответственности в этом процессе тоже есть — это ведь я решаю, чья голова слетит с плахи.
— Это пока только предварительная информация, — говорит Резник, интонацией подводя черту под этим маленьким собранием.
— У нас есть конкретные сроки? — все-таки оживает Сорокин.
— Пока что нет. Но я хочу, чтобы мы начали готовиться уже сейчас. Должны быть предложения, мысли, предварительные расчеты. После Нового года обсуждение выйдет на новый уровень и я хочу, чтобы моя команда была готова сразу включиться в работу. Считайте, сейчас у вас есть время на раскачку. Но давайте энергичнее, коллеги, потому что работа предстоит серьезная и ответственная, и ее будет много.
Рядом кто-то кивает, записывает.
Я просто держу блокнот на коленях, так и не решившись сделать ни одной заметки.
В голове все время крутится, каким образом мы будем взаимодействовать с «элианами» когда начнется процесс «сцепки». Только в рамках технической части и продаж? Или…
Юля.
Дубровский.
Бессмысленно прятать голову в песок и делать вид, что два этих имени не горят перед моим мысленным офигевшим взглядом как огромный красный восклицательный знак.
Я встаю из-за стола самой последней, ловлю на себе пристальный взгляд Резника.
Кажется, он о чем-то хочет поговорить. Я бы тоже не отказалась, пользуясь нашими не_только сугубо рабочими отношениями, задать ему парочку вопросов — он явно знает гораздо больше, чем ему разрешили озвучить здесь и сейчас. Но ни один из нас не рискует задержаться.
Зато когда я прихожу к себе в кабинет, на телефон сразу прилетает сообщение:
Потрошитель: У вас была такое лицо, как будто я озвучил смертельный приговор.
Я кисло кривлю губы. В целом, именно так себя и чувствую.
Но ему пишу, что я просто живой человек и обычно такие «грандиозные новости» перевариваю несколько дней.
Я: Так что если вам нужна какая-то внятная реакция, придется подождать до понедельника.
Потрошитель: Мне даже почти неловко, что придется добавить вам еще одну порцию головной боли.
Я: Мне неловко от того, что в вашем лексиконе существует слово «неловко»))
Потрошитель: Вы не поверите, но я даже в курсе, что оно обозначает.
Потрошитель: Давайте обсудим все это за пределами офиса, Майя?
Я бы предпочла воздержаться от еще одного ужина, но прекрасно понимаю, что Резник как раз на это и намекает. В последнее время, когда наше неформальное общение само собой сошло на «нет», мне стало как-то легче, что не приходится подбирать слова, которые одновременно были бы формальными и сухими, и в то же время показывали, что я помню всю ту помощь, которую он оказал в моменты, когда я больше всего в ней нуждалась.