Я вздрагиваю, хмурюсь, но он только усмехается и подается вперед, сокращая дистанцию между нами, но снова только так, чтобы это не был физический контакт двух тел, а просто обмен теплом. И, возможно, облачками пара из наших ртов, потому что сейчас на улице уже чертовски холодно.
— Они вам идут, — добавляет генеральный и сам подталкивает меня за руль.
Уже по дороге домой, я вдруг понимаю, что именно сегодня сделала.
Я оставила Юлю без работы.
Ковыряю в себе угрызения совести, но на ум почему-то приходит только известная фраза домомучительницы из мультика про Карлсона: «Какая досада…» А еще пальцы зудят прямо сейчас просто так написать Сашке. Потому что мы с ним впервые за десять лет можем по-нормальному болтать как друзья, и я при этом не чувствую себя чертовой предательницей Самой Идеальной В Мире Подруги.
Даже телефон достаю на первом же светофоре — еще даже девяти нет, могу его набрать. Он только вчера вернулся из Праги, прислал мне оттуда десяток красивых фото. Пошутил, что ради меня пришлось восстанавливать в памяти свое студенческое увлечение фотографией.
Но когда разблокирую экран, мгновенно теряю мысль, зачем брала его в руки.
Потому что там висит уведомление о входящем звонке из инсты.
Я их вроде бы отключила, но, наверное, на звонки оно не распространяется.
Пытаюсь убедить себя, что это просто кто-то случайно нажал на «трубку» (у самой так пару раз бывало), но все равно знаю, чье имя там увижу.
Шершень.
Мы не озвучивали друг другу вслух все правила нашего общения: никакой развиртуализации, никаких голосовых, никаких фото, реальных данных и звонков, но все это с самого начала плавало на поверхности. Может, он тоже просто случайно не туда ткнул?
В нашей переписке около десятка сообщений.
Приходится силой заставить себя отложить телефон, потому что загорается «зеленый».
Выдерживаю паузу до самого дома. Оставляю машину на стоянке и бегу в туфлях по свежему снегу просто как молодая коза. Не хочу читать сообщения, убеждаю себя, что это может подождать до дома. Но все равно останавливаюсь у первого же фонаря, заглядываю в переписку.
Читаю с конца.
Hornet: Я не собирался тебе звонить. Просто «маякнул». Показалось, что перегнул палку и ты решила от меня избавиться.
Hornet: Прочитай то, что выше.
И смайлик с указательным пальцем вверх.
Он как будто лучше меня знает, как и даже с какими мыслями я буду читать его сообщения.
Листаю до момента, где он признается, что представляет как я краснею.
Снова краснею. Да господи боже! Это просто нелепо!
Напоминаю себе, что каким бы красивым не был Джереми Айронс — я все равно не могу представлять его мужчиной в пикантном смысле этого слова.
А потом читаю сообщения Шершня… и опираюсь плечом на столб, в поисках еще одной точки опоры. О том, почему я так делаю, обещаю подумать уже точно дома.
Он прислал мне скриншот из сообщения о покупке билетов в кино.
Сеанс — в субботу, время — шестнадцать тридцать.
Ряд и два места.
Название фильма.
Название кинотеатра — от меня довольно далеко, я там ни разу не была.
И код, который нужно показать на входе.
Hornet: Оставь свои жутко важные дела и сходи.
Hornet: Скорсезе все-таки гениален.
Hornet: Хочу поговорить с тобой об этом без спойлеров))
Он впервые добавляет в наше общение что-то похожее на эмоции.
Я таращусь на две «улыбающихся» скобочки.
Цепляю их на лицо Айронса, но ни черта не получается.
Hornet: Би?
Это сообщение он написал примерно через пару часов после предыдущих.
Я непроизвольно дергаю головой, потому что четко слышу это треклятое «Би» в голове его голосом.
Мой ник — Honey_Bee. Не оригинально, но он каким-то чудом оказался не занят, когда я регистрировалась еще лет пять назад. Нет ничего странного, что какой-то незнакомец из интернета назвал меня «Би». В конце концов, мы уже столько общаемся, что не называть друг друга хотя бы какими-то прозвищами становится просто некомфортно. Я и сама мысленно давно называю его «Шершнем».
Но, боже, нет, нет и нет… Только не «Би».
Я: Не «Би». Ок?
Бросаю телефон в карман и бегу домой, потому что уже почти не чувствую ног.
Забегаю в лифт, нажимаю на кнопку.
Еду.
Смотрю на себя в зеркало.
Нервно втягиваю губы в рот. Трогаю языком верхнее нёбо, вспоминая во рту теплый и тяжелый стальной шарик.
Ну вот, это случилось — я забылась и села в лифт. И из-за кого? Из-за анонима, который случайно назвал меня точно так же, как называл тот, из-за кого я начала бояться садиться в чертов лифт!