Когда я пару дней назад звонила и предупреждала насчет елки, свой план на Рождество тоже озвучила. Но особо не надеялась, что она вслушивалась. Мама обычно хорошо слышит только себя, а раз она сказала, что я должна быть с семьей, значит, я должна быть с семей вне зависимости от того, походит ли мне такой план.
— У нас гости? — интересуюсь, намеренно игнорируя ее недовольный тон. Меня так вымотал последний месяц, что я заранее пообещала себе не вестись на провокации.
— У нас гости, — она намеренно подчеркивает это «нас», исключая меня из этого списка. — Постарайся быть вежливой, а не как обычно.
Все ясно.
Я поджимаю губы ровно в тот момент, когда из гостиной появляется мужская фигура.
Среднего роста, в сером костюме, белой рубашке. Лет сорок на вид. Причесанный, надушенный, весь такой… Натка называет таких «бухгалтер из двухтысячных». Не со зла, без уничижения, а просто как собирательный образ всех офисных работников средней руки.
Только мне сразу не нравится запах его одеколона.
Он не плох, дело не в этом. Современная парфюмерная индустрия, нужно отдать ей должное, редко когда выпускает откровенный дихлофос. А этот даже как будто и не воняет. Просто его слишком. Как будто пол флакона на себя вылил.
И весь его образ — как раз об этом.
Слишком.
Прямо как по списку хотелок моей матери.
— Добрый вечер, — он здоровается первым и услужливо забирает стоящий около моих ног пакет. — Да что же вы. Такое тяжелое и пешком! Я бы спустился!
— Добрый вечер.
Провожаю его взглядом на кухню, ловлю взгляд матери ему вслед.
Она прямо поплыла.
— Мам? — привлекаю ее внимание.
— Ты шампанское купила? — вместо этого спрашивает она.
— Это кто? — стараюсь говорить шепотом.
Но ответ ждать не приходится, потому что через несколько секунд «гость» возвращается, но уже под руку с Лилей. Она тоже нарядилась — в темно-красное платье, которое одолжила у меня на утренник Ксени еще месяц назад. Хотя в случае с Лилей, «одолжила» — синоним слова «присвоила». Я не жадная, но когда она в очередной раз просит что-то нарядное «на разок», я просто отдаю то, что сама больше носить не планирую.
На сестре оно сидит ужасно.
Она явно набрала еще пару кило, и все, что может подчеркнуть узкий фасон и тонкая струящаяся ткань — подчеркнуто. У нас с ней размера три разница. Подаренный мной абонемент на фитнес, готова поспорить, она не то, что не использовала, а даже не брала в руки.
— Привет. — Лиля четко копирует мой «любимый» мамин взгляда а ля «Ну что с тебя взять». Потом слегка толкает вперед мужчину. — Знакомься, это — Игорь. Игорь, это Майя — моя сестра.
Теперь он протягивает ладонь для рукопожатия.
Я сдержанно бросаю «рада знакомству», в моменте оценивая, что кожа на руках у него мягкая. Ногти аккуратные, но это только в плюс, а вот от рукопожатия остается впечатление какой-то белоручки. Странно. Потому что даже у Резника, который точно не вагоны разгружает, ладонь шершавая и мозолистая.
И еще момент.
На безымянном пальце отчетливо виден след от кольца — характерно вдавленная кожа на пару тонов светлее.
— Шампанское лучше в холодильник, — говорю на автомате, пока Игорь разглядывает меня с видом бездомной собаки.
— Я же говорила, что она — не дружелюбная, — «извиняется» за мою немногословность Лиля и уводит гостя обратно в гостиную.
— Мне нужна твоя помощь, — говорит мама, и кивает в сторону кухни.
Я еще минуту стою в коридоре и слушаю, как наш гость разговаривает с племянниками.
Андрея называет «Андрейка».
Настойчиво лезет с разговорами к Ксене, но моя племянница всегда очень настороженно относится к незнакомцам, поэтому ее почти не слышно. Если бы в комнате не было сестры, я бы точно не позволила незнакомому мужчины остаться с ними наедине, но сейчас решаю не вмешиваться.
На кухне меня уже ждет гора тарелок, коробка со столовым серебром и белое льняное полотенце, чтобы все это перетереть до блеска. Такое впечатление, что у нас английская королева будет ужинать, а не очередное Лилькино увлечение.
Я натираю третью по счету тарелку, когда все-таки решаюсь спросить, кто это и откуда взялся.
— Лиля познакомилась с ним на сайте. Очень солидный мужчина. У него своя «двушка» и иностранная машина. — Мама выглядит очень довольной.
— Мне это ни о чем не говорит. Чем занимается? Сколько зарабатывает?
— Столько, сколько нужно, — фыркает она, — чтобы подарить твоей сестре дорогую вещь!
Это она, видимо, о том кулоне, который Лиля теребила так нарочито, как будто боялась, что я вдруг могу его не заметить. Кулон как кулон, цепочка, желтое золото.