Дубровский хмурится сильнее.
Со свистом втягивает воздух через ноздри, резко снова сует ладони в передние карманы джинсов. Я запрещаю себе смотреть, но каким-то образом вижу, что джинсы с ремнем оттягиваются вниз, и над белой резинкой белья проступает тонкая, почти невидимая полоска совершенно голой кожи возле пупка. Там, кажется, шрам? Два?
Хотя, какая мне разница?
В горле становится сухо, но я знаю, что если сделаю хотя бы глоток из стаканчика — выдам себя в головой.
А потом снова вспоминается, что он тогда так брезговал, что даже не разделся. Ни штаны не снял, ни рубашку. Вот этот маленький островок кожи — все, что он милостиво мне показывает. И то — абсолютно случайно. А я перед ним голая валялась. Во всех смыслах — совершенно безобразно голая.
Эти болезненные воспоминания, как ни странно, сейчас мои единственные союзники, во внутренней войне против желания взять — и поверить этому придурку еще раз. Именно они вытаскивают из меня нужную, правильную решительность.
— Нам вместе работать, Дубровский. — И даже еще ближе, господи. — Никому из нас не нужны неприятные сплетни, да?
Он просто молчит. Как в рот воды набрал. За последнюю минуту не проронил ни звука, не считая натянутых хрипов откуда-то из груди. Простыл? Да ему в кровати надо лежать, а не шататься по торговым центрам, выгуливая непоседливую подружку. Но это вообще не мое дело.
— Я же сказал, что никому ничего не скажу, Би, — все-таки нарушает молчанку Дубровский.
— Буду очень благодарна, если ты сдержишь слово. Насчет остального… — Небрежно пожимаю плечами, как будто мне все равно. — Я просто хочу забыть тот вечер как страшный сон. И тебя заодно. Так что никаких обид, Дубровский. Абсолютно. Можешь спать спокойно.
— Ты никому и никогда не даешь вторых шансов или это тупо я так проебался?
Он пытается сократить расстояние между нами, но я так резко отшатываюсь, что, секунду подумав, возвращается обратно. А я так и остаюсь стоять еще на шаг дальше, и теперь мы будем очень смешно выглядеть, разговаривая через такую пропасть.
— Никому, — еще раз дергаю плечами, — ты, конечно, классный, Дубровский, но совершенно для меня не уникальный. И не особенный. С Наступающим.
Я знаю, что он меня больше и пальцем не тронет — об этом красноречиво говорит выражение Славиного лица, а совсем не его ладони в карманах, которые он прямо сейчас со злостью толкает еще глубже. Поэтому прохожу мимо, даже позволив себе мазнуть плечом по его руке.
Глаза на секунду крепко жмурятся.
Я знаю, что поступаю правильно. Что это просто чудо, что мы вот так смогли поговорить — так у меня хотя бы появилась возможность поставить точку. Закрыть гештальт, как любят писать в просветленных группах по психологии.
Но все равно больно. И внутри ковыряет живучее: «А вдруг, Майка…?»
Какой, к черту, «вдруг»?! Он тут вообще-то с девушкой!
Переступить порог кофейни так тяжело, как будто у меня на ноге гиря.
Но подстегивает внезапно появившаяся за стеклянной стенкой Натка. Смотрит на меня, потом — мне за спину. Присматривается как будто. Господи, мне Дубровский вслед показывает что-то неприличное, что ее как приклеило?!
— Я домой поеду, — говорю я, даже не пытаясь скрыть свое полностью протухшее настроение.
— Май, а это… ну… тот парень?
Я просто иду до выхода. Наташа еле успевает следом. Останавливаюсь только на крыльце, жадно втягивая влажный, пахнущий праздником и мандаринами воздух. Мне эти праздники просто как кость в горле — даже на работу не выйти, чтобы забыться.
— Это Дубровский, да, — нахожу в себе силы ответить, суетящейся рядом Натке, когда она заботливо сует мне в ладонь бумажную салфетку. Боже, я что — реву? Просто зашибись.
— Лицо знакомое… — бормочет подруга.
«Это потому что оно очень красивое и сразу напоминает всех голивудских красавчиков», — про себя отвечаю я.
— Блин, реально как будто где-то уже его видела.
Останавливается напротив меня.
Мы пересматриваемся. Я мысленно скрещиваю пальцы. Только бы она сейчас не вспомнила ничего такого. Понятия не имею, правда, где бы они могли сталкиваться. Машины у Натки нет. Одно время Натка много времени сидела в разных «тиндерах» — может там? Но я с трудом представляю себе Дубровского в поисках пары на сайтах знакомств. Ему для этого не нужны лишние телодвижения, даже пальцами — с его внешними данными может подцепить любую просто на улице. На работе? Наташа за последних пару лет сменила несколько мест.
— Ладно, — подруга машет рукой, — просто показалось.
Я благодарна, что она не озвучивает очевидные выводы — красавчик, горячий, «высоченный_как_ты_любишь».