— Не хочу первый раз на полу как нетерпеливый школьник, — объясняет, целуя.
Несет по лестнице.
Толкает ногой дверь в свою комнату.
Это так брутально, что я негромко смеюсь, расслабляясь вместе с его нарочитым поигрыванием бровями. Когда мужик не обижается за случайный смех во время прелюдии — это прекрасно.
Но всю веселость как ветром сдувает, когда Резник укладывает меня поперек постели. Слава богу, они здесь огромные.
Становится на колени между моими раскинутыми ногами, изучает.
Помогает сесть, дает мне самой стащить бретели лифчика, спустить его до талии.
Вид моей обнаженной груди заставляет его дышать резко и шумно.
Пока смотрит — расстегивает пряжку ремня, опускает молнию.
Под черными боксерами — выразительный ствол с крупной головкой. Это легко просматривается даже через ткань.
Наблюдаю, как тянется к тумбе, достает квадратик из фольги.
Ставлю еще один плюсик в карму, потому что вариант ППА я в своей жизни не практиковала ни разу, и как бы сильно меня не вставлял мужик, как бы далеко мы с ним не зашли, мне бы хватило ума сказать «нет».
— Вы такой ответственный, Владимир Эдуардович, — придаю своему голосу нотки игривого восхищения.
Он подмигивает, на минуту откладывает квадратик, чтобы ловко — я охотно поднимаю бедра — стащить с меня штаны вместе с бельем.
Трогает между ног.
Я прикрываю глаза. На секунду, когда в голове мелькает совсем другая картинка, колени инстинктивно смыкаются. Я хочу верить, что просто рефлекторно.
— Все хорошо? — Резник нависает надо мной, опирается на вытянутых руках. Очень четко считывает мое замешательство.
Я протягиваю руки, обнимаю его за шею и со словами «да, все отлично», целую.
Подмахиваю навстречу его откровенной ласке.
Даю себя трогать.
Наслаждаюсь легкими рокотом в мужской груди, когда мое тело увлажняется в ответ на его прикосновения.
Развожу ноги еще шире, выгибаюсь в ответ на особенно приятные поглаживания.
Когда надавливает пальцами там, где нужно и так, как нужно.
А потом приподнимаюсь на локтях и наблюдаю, как он приспускает джинсы по бедрам вместе с боксерами.
Отличный член. Человеческого размера и толщины, хорошей формы и приятного цвета в тон его смуглой коже. Смотреть, как он уверенно раскатывает по нему латекс — отдельное удовольствие.
Резник подталкивает меня на спину, упирается предплечьем у меня возле головы, второй рукой глядит грудь, живот, и снова между ног. Входит в меня пальцами, заставляя нервно дернуться от предвкушения. Делает меня еще более мокрой.
Целует, сплетает наши языки, одновременно с тем, как головка члена упирается в мои складки.
Мягко надавливает бедрами.
Пробует и оценивает мою реакцию.
Я снова подмахиваю: «давай, еще…»
Член плавно входит в меня, заполняя без остатка.
Громко дышу, наслаждаясь первым проникновением. И почти сразу хочется еще.
Поднимаю колени к его ребрам и удовлетворенно стону, когда Резник понимает намек и наваливается сильнее, чуть агрессивнее.
Без компромиссов.
Качает бедрами, наращивая темп.
Целуемся глубже, как будто в унисон движениям внизу.
Рука на моей груди сжимается крепче, пальцы трут сосок.
Я, осмелев, разрываю поцелуй, толкаю голову вниз.
— Да, так… — удовлетворено дышу, чувствую как язык обводит ареолу, а зубы — прикусывают.
Мне не нужно долго, чтобы добраться до оргазма.
Он не острый и пронзительный, а плавный, по нарастающий. Вместе с частым мужским дыханием, шлепками тела об тело, моим собственным удовлетворенным стоном.
Резник не задерживается надолго — толчки становятся резче, теряют правильный темп, которым он выколитил из меня сладкие искры. На последних движениях уже просто на оттяжке. Снова целует меня — рот в рот, жадно и с голодом.
Его тело в момент оргазма замирает, покрывается мурашками под моими пальцами.
Мне в губы раздается сорванный мужской рык.
— Я тебя хотел вот так с первой минуты, как увидел, — признается еще вперемешку с попытками отдышаться. Смотрит в глаза. Целует. Он меня вообще почти не прекращая целует — и это абсолютно фантастически приятно.
— Ожидание того стоило? — слежу за его реакцией, хотя прекрасно знаю ответ. Он положительный, он, как и наш секс, приятный и понятный.
— Ожидание превзошло ожидания, — шутит Вова.
Нет, все-таки, даже с его членом внутри — все еще абсолютно твердым — называть его «Вовой» я пока не могу.
— Кажется, у нас нет мяса к пасте, — трусь носом об его нос.