— Тут — это где? — уточняю на всякий случай.
— В «Локо», — сдается.
Это на соседней от моего ЖК улице.
— Просто кофе и поболтать, Пчелка, — продолжает, немного смелея.
Мне почему-то кажется, что его внезапный порыв никак не связан с резким желанием навести мосты. Точнее, я почти уверена, что дело снова в Юле. Смотрю на часы еще раз — начало девятого. В принципе, это же просто дружеские посиделки, мне даже наряжаться не обязательно.
— Но только не долго, Саш, — соглашаюсь, сдираю маску и чувствую облегчение.
— Я тебя подвезу домой.
— Один квартал? Да ну перестань.
Свитер, джинсы, ботинки, шарф, парка с мехом и рюкзак — мой наряд.
Когда Сашка встречает взглядом мое появление, его губы растягиваются в фирменную григорьевскую улыбку — с ямочками, глазами-полумесяцем.
Я подхожу к столу, даю за собой поухаживать — снять пальто, отодвинуть стул.
— С прошедшими, — Сашка ставит в центр стола маленькую белую коробочку с бантиком.
Смотрю на нее с неловкостью, потому что у меня даже как-то в мыслях не было думать о подарке для него. Мы друзья, но не из той категории, которая друг друга на все праздники в десна целует.
— Она не кусается, — подшучивает Григорьев и настойчивее толкает подарок на мой край стола, пока структурный картон упаковки не касается костяшек.
— Даже развязывать жалко, — бормочу, пока распускаю края ленты, которая секунда назад была красивым бантом. Снимаю крышку. — Сашка, блин…
Внутри — забавный брелок на ключи в виде как будто собранный из лоскутков разноцветной кожи панды. Известный сумочный бренд. Милота.
— Ты меня так отругала, что я не правильно гуляю по Парижу между рейсами, что я решил погулять «правильно». — Улыбка у Сашки довольная, потому что тут и без слов ясно, что я в восторге.
Сразу достаю ключи и перевешиваю на обновку все свое добро.
Саша тем временем берет на себя ответственную задачу заказать нам два кофе и мини-круассаны.
— Красота, — любуюсь. Правда нравится. У Сашки всегда была чуйка на такие вещи, и ухаживал он всегда красиво. — А я даже не…
— Вот давай только без этого, — сразу рубит мою вялю попытку извиниться за то, что я с пустыми руками. — Как поездка? Рассказывай!
Я рассказываю. Делюсь кучей впечатлений, стараясь избегать той плоскости, в которой может быть очевидно, что я была в мужской компании. Не потому что это — Григорьев, а потому что мы с Резником договорились не спешить и не афишировать. И что щекотливость нашей ситуации требует особенной деликатности и осторожности.
Фактически, весь тот час, что мы с Сашкой пьем кофе и жуем теплые круассанчики, болтаю я. Григорьев изредка вставляет фразочки и журит меня за то, что я даже ни в один музей не сходила, и на коньках на каком-то там знаменитом катке не покаталась. На мое «А сам-то?!» сразу размахивает руками:
— Я же по работе, а не в отпуск.
— Как дела с Юлей? — наконец, рискую спросить. С тех пор, как мы с ней официально перестали общаться, а Натка ушла за мной, все, что происходит в ее жизни я знаю исключительно из редких Сашкиных реплик. Зачастую — спровоцированных моими же слабыми попытками как-то его поддержать.
— Завтра несу заявление, — говорит Сашка. Кожа на челюсти натягивается от нервов.
Более чем красноречивый ответ на вопрос о Юле.
— Она так и не успокоилась насчет Кирилла?
Молча отрицательно качает головой.
Мы обмениваемся понимающими взглядами. Теперь, когда ему уже не нужно подыгрывать ее красивой картинке идеальной семьи, потому что я в курсе картинки реальной, можно не прятаться. Я знаю, что она сделала со мной, хотя так толком и не понимаю причину. А на что Юля пойдет ради того, чтобы вырвать Сашке сердце, даже представить страшно.
— Саш, я на твоей стороне, — напоминаю на всякий случай еще раз, хотя и так говорю ему это почти постоянно. Он как-то обмолвился, что поговорить об этом может только со мной. — Если нужна какая-то помощь — просто скажи.
— У тебя все хорошо, Пчелка? — неожиданно спрашивает он, глядя на меня так пристально, как будто пытается что-то сказать — не говоря.
Я перевариваю.
Сашку мне легко считывать — я его знаю вдоль и поперек. Если меня посреди ночи разбудить, я с закрытыми словами перечислю все его родинки с точными координатами, и что он любить зеленый чай с лимоном, и про его аллергию на арахис, и сорок третий размер ноги, и что шрам у него на бедре — это последствия нашей прогулки на великах.
Этот взгляд я тоже отлично «слышу».
Вздыхаю.
— Юля решила подстраховаться, — говорю как будто себе под нос, но так, чтобы и он тоже слышал.