— Пчелка, просто… ты в порядке? — Сашка тянет руку через стол, накрывает ладонью мои пальцы.
Сжимаем их в унисон.
— Все хорошо. — Не совсем так, но я пытаюсь. Обсуждать эту историю уж точно не собираюсь. Я так никогда не отпущу, если буду до бесконечности вспоминать и анализировать. — Юля — сука.
Сашка криво усмехается — сказать такое о матери своего сына он, конечно, не может. Слишком хорошо для этого воспитан. За одно этого я его всегда буду уважать. Редкие мужчины в наше время не опускаются до откровенной чернухи в адрес женщины, с которой не сложилось. А вот у меня с бывшей подружкой общих детей нет, и повода держать ради них лицо — тоже.
Значит, Юля рассказала как минимум двоим — моей сестре и Сашке. Зачем ему — понятно. Решила, что в амплуа давалки первому встречному я ему на роль следующей жены резко перестану подходить. Как далеко она готова пойти дальше?
В голове бултыхается: «А если Резник узнает?»
«Ну узнает и что?» — вырастает внутренний протест. Я, в конце концов, на тот момент была совершенно свободная женщина. Строго говоря, я и сейчас не так, чтобы конкретно занята.
— Просто забей на нее, — отвлекает голос Сашки. — Собака лает…
Киваю, хотя хрен там забуду, конечно. Не в ближайшее время точно.
Глава девятнадцатая
Амина впархивает в мой кабинет с чашкой кофе наперевес и полным ртом сплетен, как обычно. Как у нее получается быть в курсе всего и оставаться отличной помощницей — ума не приложу, но сейчас ее ненавязчивая болтовня как раз кстати.
Хотя пару полезных вещей я для себя все равно выношу — например о том, что одна ее сплетня точно никак не коннектится с нашим внезапно «заболевшим» маркетологом, который во время тяжелого гриппа был замечен с одной женатой дамой из кадров. Не в больнице, само собой, а за покупкой белья.
— А еще у нас японцы, — говорит Амина, зачем-то приглушив голос. — Ну, вернее, у «элианов».
— Да к ним постоянно кто-то приезжает. — В прошлом месяце немцы были, в июле — британцы. Взаимное опыление не секретным разработками, обмен опытом.
— Я слышала, что хотят к какому-то нашему гению, — мотает головой Амина, мол, вообще не в ту степь я думаю. — Электронщику вроде.
Вопрос «Ну а это-то ты откуда знаешь?!» спотыкается об первую же логическую мысль: речь о Дубровском. Я помню каждую строчку в его анкете, и про разработку какую-то там уникальную штуку для электродвигателя, и что он помогал тестировать, и еще разные непонятные термины. Целая простыня.
— Сначала ездят, а потом раз — и забирают к себе, — закатывает глаза Амина, как будто это уже свершившийся факт.
— «Элианы» хорошо платят, — говорю машинально.
— А японцы — это японцы, — выразительно поднимает брови моя помощница. Типа, если предлагают японцы — откажется только ненормальный.
Она в чем-то права. Моя должность не предполагает глубокого знания всех технических процессов, но кое о чем я в курсе. Например, что у них отличная база для создания электрокаров, над которыми они начали работать еще лет десять назад, когда о машинах на электрике говорили с огромной долей скепсиса. И что три из четырех машин, которые опережают электрокар «элианов» — тоже японские. Это даже не про деньги, это — про другие возможности и способ заявить о себе. Так что если самураи захотят сманить этого умника — они точно найдут для него с десяток убийственных аргументов.
«Ну, может оно и к лучшему», — говорю себе мысленно. Так мы по крайней мере больше никогда не увидимся.
До обеда я разбираю почту, отвечаю на самые срочные письма, назначаю время для собеседования с новым менеджером. Пару раз бросаю взгляд на телефон, но Резник молчит. Сегодня и завтра совещания, а потом он на пару дней уезжает в столицу, откуда якобы должен привезти «новость» о частичном слиянии LuxDrive и Elyon Motors. Возможно, это немного малодушно, но я рада, что в первые рабочие дни после нашего стремительно разогнавшегося романа, мы не будем сталкиваться в офисе. Мне нужно привыкнуть к мысли, что на мне не написано, где и с кем я провела зимние каникулы. И что никто не шепчется о нас в женско туалете.
На обед выбегаю в кафе, и по дороге Резник все-таки пишет. Интересуется, как я. Простой вопрос, за которым читается намек: «Не нервничай, видишь, все в порядке». Отвечаю, что разбиралась с почтой, шучу насчет своего «строгого начальника», который очень любит придираться к моей работе.
Потрошитель: Я обязательно найду повод пригасить тебя для выговора в свой кабинет.