Но вот коридор кончился, Я вышел из-под арки и сразу отступил в сторону, чтобы наблюдать за их реакцией, когда они впервые увидят эту лабораторию. Не веря своим глазам, пораженные увиденным, лишенные дара речи, они осматривались кругом, словно дети, впервые столкнувшиеся с чудесами.
— Это одна из лабораторий креллов, — сказал я. — Как показывают мои исследования, далеко не самая большая, но — несомненно — одна из самых важных…
Адамс снова прервал меня.
— Не самая большая! — воскликнул он. — Но ведь она… такая огромная!
Опять младенческий разум, чтобы прийти в равновесие, хватался за нехарактерное, несущественное.
Я старался не терять терпения.
— Размеры, командор, — сказал я, — понятие оросительное. Это всего лишь вопрос масштаба. Просто вы еще не привели в порядок свои мысли.
Наступила очередь Остроу задавать вопросы.
— Вы говорите, что это лаборатория креллов? — обратился он ко мне. — Но это оборудование, приборы, освещение — все кажется таким новым! Будто оно существует всего несколько лет…
И тут он умолк, увидев выражение моего лица. Помолчав, я ответил ему, тщательно выбирая слова, стараясь овладеть своим раздражением.
— Все, что вы видите здесь, майор Остроу, и все, что вам придется увидеть еще, — каждый прибор, каждый механизм простоял без изменений с самого момента его создания, — я попытался даже улыбнуться. — Это как раз и есть то, что инженеры Земли с присущей им варварской терминологией назвали бы «самосохранением». Защищенное от всякого естественного разрушения оборудование сохранилось в безупречном состоянии в течение двухсот тысячелетий.
Ответа я не дождался. Они были слишком захвачены увиденным, чтобы пытаться выразить свои чувства в словах. Наблюдая за ними, я старался вспомнить свои собственные впечатления от первого осмотра этой лаборатории. Но они были смутными, туманными, неясными.
— Джентльмены, — сказал я наконец, — когда вы придете в себя от шока первых впечатлений, когда ваш разум воспримет то, что видят глаза, тогда — я уверен — у вас появится новая причина для удивления. Вы поймете, что многое из того, что вы видите, отнюдь не так уж вам не знакомо.
Я почувствовал, что надо разъяснить свои слова.
— Дело в том, что хоть все это и не было создано для использования человеком, кое-что из оборудования должно быть знакомо тому, кто бывал в электроннофизических лабораториях. Например, эти группы гигантских транзисторных установок, постоянно включенных и периодически меняющих свою напряженность…
И снова я вынужден был остановиться, потому что заметил, как Адамс — его разум младенца еще раз схватился за второстепенное — смотрит вверх, на куполообразный потолок, вырубленный в скале.
— Да, командор, — сказал я, — освещение, как видите, отраженное и сверху. К тому же — и, я думаю, это будет одной из неразрешимых проблем даже для вашего Главного Конструктора — оно ПОСТОЯННОЕ вот уже много тысячелетий.
Я заметил, как Остроу бросил на меня быстрый взгляд, и понял, что с Адамсом надо быть особенно осторожным в выражениях. Поэтому я поспешил добавить:
— Есть, конечно, и ряд приборов, которые окажутся совершенно незнакомыми. Именно они и доказывают явно научное превосходство креллов…
На этот раз Остроу перебил меня. Он указал пальцем на одну из установок и спросил:
— Вот то, например. Что это?
Теперь мне было не так трудно улыбнуться ему.
— Пожалуй, — оказал я, — это и есть самое ценное из всех сокровищ, собранных здесь. Без этого прибора я бы не смог узнать о креллах даже то немногое, что я вам рассказал.
Я подошел к прибору, чтобы кое-что им продемонстрировать. Они последовали за мной.
— Верхняя плоскость этого похожего на пульт выступа является экраном, — оказал я. — На нем могут быть воспроизведены записи и всевозможные данные о знаниях креллов от примитивных начал до той потрясающей вершины, которой они достигли ко времени своей гибели. По сути дела, это библиотека, сокровищница знаний, которой никогда еще не видело Мироздание…
Я показал на огромную, похожую на консоль доску управления:
— Все эти кнопки-переключатели, если известна система их включения, являются ключом к сокровищнице знаний креллов…
Я сманипулировал нужную комбинацию кнопок, и экран осветился, воспроизведя простые по начертанию письменные знаки, подобные геометрическим фигурам.
— Это запись из моего первого опыта, — сказал я, — с которого я начал анализ обширного, но очень логичного алфавита креллов. С тех пор прошло почти двадцать лет, и все это время я ежедневно приходил сюда, чтобы пополнить свои знания. Моя единственная цель — это изучать и изучать.