Пока я говорил, мои руки свободно владели переключателями, и на экране появлялись новые надписи.
— Но я все еще чувствую себя дикарем, — продолжал я, — который с изумлением бродит по огромному научному институту и неспособен постигнуть даже тысячной доли его чудес… Прошли долгие месяцы, прежде чем я раскрыл одну из главных целей работы креллов. Поняв ее, я начал овладевать основами их технических знаний. Моим первым опытом в этой области явилось создание робота, который… — я не мог устоять от того, чтобы не взглянуть на Адамса, — по-видимому, произвел на вас известное впечатление. Но, поверьте, это было просто детской забавой. С тех пор каждый час, проведенный в этой сокровищнице знаний, дал мне много новых сведений о технических достижениях креллов…
Меня прервали. Сначала Адамс, воскликнувший:
— Это грандиозно! Все это нельзя сразу даже оценить! Это…
А потом Остроу, который, как мне показалось, сначала предупреждающе взглянул на своего молодого спутника, прежде чем обратиться ко мне:
— Доктор Морбиус, вы упомянули о «главной цели» креллов. Что она из себя представляет?
Он наблюдал, внимательно изучал меня. Я обдумывал ответ долго. Несмотря на свою умственную неразвитость, Остроу обладал завидным интеллектом. Тщательно подбирая выражения, я ответил:
— Мои подлинные слова, майор, были: «ОДНА из главных целей». Я имел в виду их цель постепенного уменьшения и в конечном счете полного исключения материальных средств, всякой физической зависимости при создании какой-либо… э… продукции.
Он нахмурился, пытаясь понять мои слова. Адамс — и теперь я был рад его присутствию — снова вставил слово. Оно показало его способность быстро схватить суть.
— Двадцать лет, — сказал он, — не такой уж долгий срок, доктор Морбиус, чтобы постигнуть… Я имею в виду не только все это… — Он обвел рукой лабораторию. В тот момент, когда Адамс подыскивал нужные слова, он не казался таким тупым, как обычно. — Я не понимаю, как вы смогли… усвоить всю эту физическую науку. Ведь вы к этому не были подготовлены…
— Верная мысль, командор, — ответил я, чувствуя, что немного лести не помешает, — Но если вы последуете за мной, я смогу дать ответ на ваш вопрос.
Я двинулся к центру лаборатории. Дело в том, что до сих пор мы находились почти у самого ее входа, и я сомневаюсь, заметили ли они вообще это несколько опущенное, обнесенное оградой место, окруженное словно остров, свободным пространством, и все то, что находилось в нем. Остановившись возле одного из невысоких, широких сидений-кресел, которые — это сразу бросилось в глаза — совершенно не предназначались человеку, я остановился, наблюдая за их реакцией в то время, как они подходили.
Еще более изумленные взгляды. Еще более недоуменное молчание. Еще более детское выражение настороженного понимания. Еще более сильное чувство своего полного несоответствия всему окружающему…
Я дал им возможность осмотреться. А когда заговорил, всячески старался сохранить прежний дружеский тон и простоту обращения.
— То, на что вы сейчас смотрите, джентльмены, — начал я, — весь этот «остров» и его приборы — несомненно является самым интересным и важным из того, что вы видели здесь и увидите еще, когда я поведу вас вниз, вглубь планеты. Пожалуй, это сооружение представляет не меньшую, — а может, и большую — ценность, чем уже знакомая вам библиотека креллов…
Я умолк. Глаза их бессмысленно перебегали с прибора на прибор, но в них не было и проблеска понимания. Я опять постарался подавить раздражение.
— Быть может, я знакомлю вас со всем этим слишком поспешно, стараясь чрезмерно упростить понятия, — я взглянул на Адамса. — Попробую подойти к этому вопросу с другой стороны. Прежде всего, командор, сообщаю вам, что этот прибор, — я перегнулся через ограду, снял с крючка шлем и подтянул его за конец блестящего шнура так, чтобы всем было видно, — этот прибор ответит на ваш вопрос, каким образом мой неподготовленный ум смог усвоить такую массу совершенно новых, не известных человечеству знаний…
Они приблизились, с изумлением разглядывая шлем с его тремя сверкающими электродами на концах гибких рукояток.
— Этот прибор, — продолжал я, — обозначен на языке креллов знаками, которые приблизительно можно перевести как «вход», или «врата». — Я надел шлем, приладив электроды. — У этого шлема много назначений, но сейчас мы познакомимся только с одним из них. Как ни странно, но оно не главное…