Я опять заметил, как Остроу метнул ему предупредительный взгляд.
— Вы не закончили свою мысль, доктор Морбиус, — сказал майор. — По-моему, вы хотели рассказать о каком-то другом действии этого механизма, кроме способности вызывать болезнь.
— Совершенно верно, — подтвердил я, — Когда после этого я снова подверг себя испытанию с помощью первой кнопки, то обнаружил, что умственные способности более чем удвоились…
— И вы опять использовали белый переключатель, — подхватил Остроу. Как и в прошлый раз, его замечание не было ни вопросом, ни утверждением.
— Конечно, — ответил я, — но с гораздо большей предосторожностью. — Я повернулся к Адамсу. — Теперь у вас есть ответ на вопрос, каким образом мой разум мог усвоить…
Я не закончил, так как заметил, что он не слушает меня. Адамс смотрел в противоположную сторону, на один из огромных столбов центрального измерителя.
Он указал на него и спросил:
— Что это за измерительный механизм? По-моему, он все время включен с тех пор, как мы находимся здесь. Но он был гораздо активнее, когда вы включали шлем.
Я был поражен остротой его наблюдательности. Большинству непосвященных этот столб показался бы лишь архитектурной деталью.
— Впервые, командор, — сказал я, — впрочем, это случится еще не раз — я не могу дать исчерпывающего ответа на ваш вопрос. — Я перешел туда, откуда заинтересовавший их объект был лучше виден. Они последовали за мной.
— Разумеется, я знаю, что это действительно измерительный прибор. Кроме того, мне известно, что он регистрирует присутствие на этой планете разумной жизни. Его активность стала выше на много единиц после того, как вы и ваши товарищи прибыли сюда. Но почему использование шлема регистрируется дополнительно, мне не известно, хотя мои исследования неизбежно и, видимо, очень скоро помогут найти ответ и на этот вопрос.
Они внимательно разглядывали прибор. Остроу высказал какое-то предположение о возможной градуировке его шкалы, и снова Адамс удивил меня.
— Конечно, — сказал он, обращаясь к Остроу, — деления шкалы, как мне кажется, градуированы в десятичных долях. Причем каждый блок регистрирует мощность в десять раз большую, чем предыдущий. — Он взглянул на меня: — Верно?
— Совершенно верно, — ответил я.
— А каковы единицы измерения, доктор Морбиус? — спросил Остроу.
— Почему бы нам не назвать их амперами, майор? — сказал я.
— Или вольтами, — улыбнулся он.
— Подождите, — сказал Адамс. Он не шутил. Оторвав взгляд от прибора, он посмотрел на меня.
— Это очень большой измеритель с очень малой градуировкой. Полная его мощность должна… — Он нахмурился. — Должна приближаться к бесконечности.
Его взгляд углубился, когда он пытался заглянуть в лицо невероятному.
— Не могу судить, я не ученый. Тем более не математик, — заговорил Остроу. — Но мне бы хотелось знать… — На мгновение он умолк, а потом задал тот вопрос, которого я одновременно и ждал, и боялся, не знаю, чего больше.
— А каков, доктор Морбиус, источник всей этой невероятной энергии?
Меня опять вынуждали говорить. И показывать. Как ни странно, но теперь мне даже хотелось этого, потому что я заранее предвкушал удовольствие, которое испытаю, наблюдая их реакцию.
— Хорошо, я покажу вам, — сказал я.
Должно быть, они прочли на моем лице, что находятся у порога еще одного удивительного открытия, потому что не проронили ни слова, а только последовали за мной с готовностью, ожидающие и настороженные.
Я провел их через всю лабораторию к другой двери во внутренней части скалы, мановением руки разомкнул цепь лучевого замка, и дверь бесшумно ушла в скалу, открыв висящую в воздухе, словно ожидающую нас кабину. Я поднял ее прозрачный верх, отступил в сторону и пригласил своих спутников занять места. Они медлили. Адамс вышел вперед и стал осматривать наклонный трубообразный туннель, освещенный пунктиром огней, уходящих в бесконечность.
Первым в кабину вошел Остроу. Я указал ему на крайнее сиденье. Сам я занял среднее место лицом к рычагам управления. Через некоторое время Адамс сел справа от меня. Я нажал рычаг, и прозрачный верх кабины опустился над нашими головами.
— Скорость будет очень высокой, джентльмены, — оказал я. — Но вызванные ею неприятные ощущения окажутся непродолжительными.
Мне было нелегко сохранить свой обычный, деловой сухой тон. Но, взглянув на их лица я убедился, что достиг желаемого результата. Тогда я повернул рычаг.
В то же мгновение возникло такое впечатление, будто кто-то огромный невидимой рукой с силой вдавил нас в спинки сидений. Но потом наступило облегчение и мы почувствовали спокойное, мягкое, жужжащее покачивание, вызванное стремительным движением кабины…