— Мне кажется, что вы очень хороший. Вы… вы мне нравитесь. Вы чувствуете почти также, как и мой отец, но в то же время и… не совсем так.
Я ничего не ответил, а только улыбнулся ей. Может быть, это было глупо, но я почувствовал себя ужасно гордым. Потом она заговорила уже совсем другим тоном:
— Вы… вы друг Адамса, не правда ли? — И когда я утвердительно кивнул, она добавила: — Значит, вы понимаете то… то, что случилось с нами? Со мной и Джоном?
— Да, Алтайра, — ответил я. — Понимаю.
— Это… это так странно, — продолжала она, — Я больше не принадлежу себе. Или отцу. Я ничего не понимаю. Это так прекрасно, но и в то же время заставляет страдать. И почему-то пугает…
Что-то детское опять появилось в ее лице, когда она посмотрела на меня своими голубыми глазами.
— Неужели всем людям знакомо это чувство? — спросила она. — И вам тоже оно знакомо?
— Оно знакомо счастливым людям, Алтайра, — ответил я. — Мне тоже. Я знаю это чувство немного… А впрочем, может быть, слишком хорошо.
Я удивился: что это со мной? Уж не собираюсь ли я рассказывать этому ребенку о Каролине?
Я сказал:
— Но дело в том, что моя причина чувствовать так… Короче говоря, ее больше нет в живых.
Вряд ли я произнес это с пафосом. Скорее всего я сказал просто, как и нужно было. Ее голубые глаза вдруг смягчились жалостью. Она наклонилась вперед и на минуту положила мне на руку свою теплую ладонь.
Я молчал и смотрел на нее. Мне хотелось решить, заслуживает ли ее Джон Джастинг Адамс? И я пришел к выводу, что заслуживает. Я сказал:
— Позвольте отдать вам должное и заявить, что вы мне тоже нравитесь. И очень. Очень.
Я улыбнулся, вспомнив о том, что уже давно следовало сделать. Я положил руку на пояс Адамса, нащупал выключатель видеофона, нажал его и вытащил проектор, прикрепленный на длинном блестящем проводе.
— Не хотите ли поговорить с Джоном? — спросил я Алтайру. — Или даже увидеть его?
Она ничего не ответила, но ей и не надо было отвечать. Для этого было достаточно одного ее взгляда.
Я поднес проектор к лицу и произнес:
— Майор Остроу вызывает командора. — И Адамс почти тотчас же ответил мне. — Докладываю, — сказал я, — что все в порядке. Как дела у вас?
— Ничего нового, доктор. Вездеход благополучно вернулся, — донесся до меня далекий, с металлическим оттенком, слабый, но совершенно чистый голос Адамса.
— Морбиус пытался бороться со снотворным, но я дал ему хесперидол, и теперь опять все хорошо. Правда, есть еще кое-что… и кое-кто… — Я помолчал, потом спросил: — Вы одни?
Адамс, конечно, догадался, в чем дело, потому что сразу ответил:
— Да!
— Подождите минутку, — сказал я и повернул проектор так, чтобы он мог показать ему Алтайру. Потом я отстегнул пояс, надел его на девушку, снова усадил ее в кресло, дал ей в руки проектор и показал, как с ним обращаться.
— Мне нужно взглянуть на своего пациента, — небрежно сказал я и, уже выходя из гостиной, услышал голос Адамса, говорившего что-то Алтайре таким тоном, какого никогда раньше не замечал.
Плотно закрыв за собою дверь, я отправился в комнату Морбиуса. В коридоре неподвижно стоял Робби, но свет, мерцающий за его жалюзи, говорил о том, что он включен.
Морбиус сидел в том же положении, в каком я его оставил. Глаза у него оживились, когда он заметил меня. На лице появилась довольная улыбка.
Я заговорил с ним:
— Хорошо ли вы себя чувствуете, доктор Морбиус?
Он радостно кивнул. Теперь он еще больше был похож на бородатого Будду. Вообще-то он вполне мог разговаривать, но вряд ли понимал смысл своих слов.
Я вышел в коридор, посмотрел на часы и убедился, что пройдет еще много времени, прежде чем Морбиус выйдет из состояния нирваны. Возвращаясь в гостиную, я успел сделать по коридору всего несколько шагов, как вдруг замер на месте от внезапно пришедшей в голову идеи.
Это была одна из тех идей, которые возникают внезапно, во всей своей полноте и так ясно, будто вспышка молнии. Она испугала меня, но была такой захватывающей и явно правильной, что я почувствовал в себе силы победить страх. Снова взглянул на часы. В моем распоряжении оставалось по крайней мере четыре часа, то есть больше, чем достаточно. Теперь нужно уложить спать Алтайру, чтобы убрать ее с дороги, а потом уже идти дальше, приняв все меры предосторожности.
Положившись на провидение, я вошел в гостиную. Алтайра уже закончила разговор с Адамсом. Пояс видеофона висел на ручке кресла, а она сидела, откинувшись назад, глядя прямо перед собой и, видимо, созерцая свое таинственное будущее.