— Я бы хотел, чтобы ты чувствовала себя уверенно, когда будешь стоять рядом со мной перед людьми в качестве моей жены. — дотрагивается до моей руки, меня прошибает током. Смотрю на его руку, потом ему в глаза. Он словно питается моими эмоциями, которые каруселью сейчас отражаются в моих глазах.
— У тебя очень красивые глаза, Лея. И вся ты такая… дерзкая, притягательная, — едва дышу, его тихий голос проникает мне в голову и мои мысли уже звучат его интонацией. Рука поднимается вверх, на секунду исчезает, проводит костяшками по щеке. Незаметно дергаю головой.
— Настолько притягательна, что не в силах отказать себе, взять меня в плен? Неужели вы думаете, что я когда-нибудь поменяю свое мнение о вас?
— Главная ошибка человека в том, что он предпочитает верить своим глазам и делать из этого выводы. Известный нам Шекспир говорил, что весь мир — театр, и все мы в нем актеры. И это действительно так. Нам с самого рождения навязывают определенную роль, нам всегда кто-то говорит, что правильно делать, а что нет: сначала это делают родители, потом учителя, потом руководители и так далее. Нами всегда кто-то управляет. Это такая система.
— Вау! — в легком ступоре смотрю на мужчину. — Вы впервые так много мне что-то сказали, а не приказали. Завтра снег пойдет?
— Ты неподражаема, Лея. — смеется, лаская меня глазами, как теплое солнышко за окном. Это так не похоже на Каана Бергикана, которого я привыкла видеть перед собой. Мне кажется, что происходящее мне всего лишь снится.
— Каан! — в кабинет без стука врывается Серхат, лицо Каана мгновенно ожесточается, в глазах появляется стальной блеск.
— Стучаться не учили? — агрессивно нападает он на своего заместителя, тот поджимает губы, а я моргаю и понимаю, мираж исчез. То, что было секунду назад всего лишь мне показалось.
— У нас проблемы. Надо поговорить.
— Лея, — Каан поворачивается ко мне, смотрит привычным испытывающим взглядом. — Купи себе платье, в котором ты бы чувствовала себя королевой. — достает из внутреннего кармана пиджака карту, протягивает ее мне.
— Что это? — с подозрением смотрю на карту. Что-то брать от Каана мне меньше всего хочется.
— Купи платье. Об остальном не беспокойся. — отказываться я так понимаю не имею права. Беру карту, киваю головой. Без лишних просьб оставляю мужчин одних с возникшей проблемой. Моя проблема в том, какое платье выбрать. Губы трогает мстительная улыбка. Уверена, что на этом вечере будет Эше, а значит платье должно быть…вызывающим, дерзким и наглым. Как я сама.
— Подумай еще раз, — монотонно бубнит Алекс, подпирая дверной косяк. Я провожу кисточкой по скулам. Макияж помогает скрыть следы бессонницы. Чем ближе приближался день регистрации, тем неспокойнее я спала, много думала, анализировала и прогнозировала свое будущее. Будущее покрыто густым туманом.
— Я много раз думала, я не поменяю своего решения, — встречаюсь с братом глазами, он поджимает губы.
— Ты думаешь, я не понимаю ничего? — вот тут мое сердце перестает биться, резко оборачиваюсь и впиваюсь в Алекса пристальным взглядом. Он не отводит глаза в сторону, упрямо смотрит на меня, но в то время вижу, что ничего он предложить не может. Однако я озвучиваю вопрос:
— У тебя есть варианты? — теперь опускает глаза, громко вздыхает. Мы с ним не разговаривали на тему Каана. — Я могу отказаться, но ты сам прекрасно понимаешь, что за этим последует, раз все знаешь. Понимаешь, Алекс?
— И что? — цедит сквозь зубы. — Что будет?
— Алекс, ты вроде старший брат, но сейчас я чувствую себя старшей сестрой. Это не самый худший вариант из всех вариантов. Если ты не хочешь присутствовать, я не расстроюсь.
— Я не оставлю тебя. Нет. Я буду рядом, — подходит ко мне и обнимает. Я прикрываю глаза, даю себе установки не плакать, но очень хочется, поэтому просто шмыгаю носом, сдерживая слезы.
— Ты у меня красивая и сильная. Вместе мы справимся и с Бергиканом. Правда, сладкая? — я цепенею от «сладкой». Понимаю, что в этой стране любят так называть близких и родных людей, только у меня это слово ассоциируется с Кааном.