— Нормально. Уже не так болит, наверное, еще обезболивающе действует, что я приняла после обеда.
Он кивает головой, осторожно берет мою поврежденную ногу, разматывает эластичный бинт. Берет с тумбочки мазь, что выписал доктор. Втягиваю живот, напрягаюсь. Так каждый раз, когда он прикасается ко мне. Ничего особенного не делает, а я едва дышу. Три дня между нами только короткие фразы, вопросы-ответы, никаких душевных разговоров. Когда Каан занят по работе, ко мне поднимается Рада и интересуется, что мне нужно. Это днем, вечером муженек сам приносит мне ужин, растирает ногу, забинтовывает. Проявляет интерес к моему настроению, спрашивает, что мне нужно, если ничего, то уходит спать в свою комнату. Его видимо уже не мучают кошмары на новом месте, смирился с ними, хотя первую ночь после падения провел рядом со мной.
— Как дела в компании? — мне скучно, мне не хватает общения. Книги, фильмы как-то быстро надоели. Общаться по скайпу с братом не хочу, с Мелек и Эмбре пару раз созванивалась, но нормальной беседы не состоялось.
— Нормально.
— Как китайцы? — бросает на меня прищуренный взгляд, не улыбается. — Наверное, тоже нормально. Тетушка Валиде вернулась?
— Тебя действительно интересует Валиде?
— Хочешь, давай поговорим о твоей бывшей. Мне все равно.
— Давай поговорим о твоем бывшем. — скрещиваемся взглядами выразительно приподнимает брови. Не получив от меня никакого ответа, усмехается и берет бинт.
Вынужденный малоподвижный образ жизни вынудил меня обратить пристальное внимание на собственного мужа. Еще раз убедилась, что Каан прекрасно умеет общаться при помощи мимики без лишних слов. Брови всегда отражают его настроение: удивление, радость, задумчивость, гнев. И если сердится, злится то под левым глазом напрягается венка, губы сжимаются в тонкую линию. Иногда в разговоре губы изгибаются или в усмешку, или в улыбку, зависит от того, какую тему я поднимаю. Сейчас он задумчив, в себе.
— Может в компании требуется моя помощь? Есть ли какие-то срочные переводы?
— Нет. Серхат нанял переводчика.
— То есть? — хмурюсь. Он меня уволил? Или решил разгрузить отдел? Или что это значит? Я в ожидании смотрю на Каана. Он прищуривает глаза, одна бровь ползет вверх. Несколько секунд смотрит на меня, потом переводит все свое внимание на ногу в руках.
— Ты больше не работаешь в холдинге. — туго затягивает, я морщусь, но не издаю и звука. Поднимает на меня глаза, я пытаюсь его пересмотреть и заставить объяснить. Приходится еще раз озвучить вопрос:
— Ты меня уволил?
— Да.
— Когда? — злюсь, стискиваю зубы, чтобы не вспыхнуть и не пойти на открытый конфликт.
— Перед вылетом.
— И когда ты мне об этом собирался сообщить? И почему ты решаешь за меня? Что за дискриминация?
— Потому что женщины семьи Бергикан не работают, Лея. — презрительно фыркаю, скрещиваю руки на груди. Не работают! Ха! Три раза «ха». Может его мать и тетушка не работали, в моей семье все работали, женщины рассчитывали только на себя. И не хочу я зависить финансово от мужа, от его настроения и отношения.
— Я хочу работать, Каан! Что мне делать в особняке? Смотреть на кислую мину твоей тетушки или любезничать с твоей бывшей, которая приходит в твой дом, словно там живет?
— Лея…
— Ой, не хочешь говорить о ней, не надо. Можешь даже спать с ней, я переживу. Просто оставь мне право самой принимать решения. Я должна иметь свои деньги на «булавки». Что за ущемление прав! И что, мне каждый месяц с покорной миной приходить к тебе и просить выдать бюджет на месяц? Бред!
— Я думаю, что сумма, которая лежит на карте, тебя вполне удовлетворит. Ты вольна принимать решения, я не буду против самостоятельности.
— Да ладно! А что ты сейчас сделал? И это только работа. Потом еще что-то запретишь!
— Я же не заставляю тебя перестать пить таблетки. — напряженно замолкаем. У него заостряется лицо, появляется венка под глазом. Это он пытается мне таким образом сообщить, что хочет от меня детей? Или это завуалированное требование подготовится к материнству?
— По правде сказать, мы совсем не готовы стать родителями. — что-то в его голосе заставляет меня немного сбавить обороты в своей претензии на личное право принимать решения и украдкой глянуть на Каана из-под ресниц. Он хочет семью? Странное чувство теснится где-то у меня под сердцем, колет и ковыряет, заставляет глубже заглянуть в человека, сидящего рядом.
— И через три года будем не готовы, — задумчиво смотрю на серьезное лицо Каана, он рассматривает что-то на стене. — Странно, что ты раньше не женился и уже не обзавелся парой тройкой малышей. Возможно, тебе стоило жениться на Эше, она тебя любит. Она все для тебя сделает. И Валиде она нравится больше, чем я.