— Ты меня напугал, — у нее действительно голос звучит испуганно. — Цветы? Какой-то повод?
— Просто так. Я подумал, что не дарил тебе цветы, — поворачиваюсь и сразу же засовываю руки в карманы брюк. Лея стоит возле кровати в одном полотенце. Жадно слежу за капельками на шее, которые скатываются к ямке между ключицей и медленно ползут вниз, прячутся в ложбинке между грудями.
— Удивил. Я не думала, что в твоей суровой натуре есть романтические черты.
— Я тебе дарил кулон.
— Это было в день свадьбы, потом просто предоставил мне возможность самостоятельно купить несколько золотых наборов. Ты не любишь дарить подарки?
— Как-то эта привычка в нашей семье не прижилась. Отец считал роскошью тратить свое время на поиски подарков. Как правило все за него делала секретарша или мама сама покупала себе то, что нужно.
— А тебе разве не дарили подарки?
— Нет. — сокращаю расстояние между нами, не сдерживаюсь и прикасаюсь к ее обнаженному плечу. Лея сразу же поворачивает голову в сторону моей руки. — Судьба мне всегда дарит лучше подарки.
— Да? — напрягает шею, я любуюсь профилем, линией подбородка. Красивая, невыносимо красива и пленительна.
— Ты красивая, Лея. — еще один шаг, обхожу ее и замираю за спиной. Волосы собраны на затылке, концы влажные, завиваются. — Очень красивая… — прикасаюсь к ее затылку, она нагибает голову вперед. Скольжу пальцем вниз вдоль позвоночника.
— Иногда я ловлю себя на мысли, что схожу с ума. — очерчиваю по очереди лопатки, провожу пальцем по коже вдоль края полотенца. — Ловлю себя на мысли, что много думаю о тебе. Даже когда ты рядом, я думаю о тебе.
— Ты мне напоминаешь сумасшедшего, — слишком нервно, оттого слишком громко произносит Лея, вздрагивая, когда я прижимаюсь к ней всем телом.
— Наверное, я действительно сошел с ума. Не хочу тебя сравнивать, не хочу даже видеть кого-то рядом кроме тебя. Что это, Лея? — прикасаюсь губами сзади к шее. Напряжение во всем теле. Напряжен я, напряжена Лея. Она сногсшибательно пахнет. Ее запах мой кислород.
— Почему ты засела у меня где-то в подкорке мозга? Почему я злюсь, когда вижу возле тебя других мужчин? Я злюсь, даже если на тебя кто-то смотрит, кроме меня.
— Это называется ревность, Каан… — оборачивается. Вижу вызов в ее глазах, усмехаюсь. — Хочешь сказать, что влюбился?
— Я хочу сказать, что раз ты моя жена, значит ты моя. Слышишь, Лея? Моя. — обнимаю ее за талию, притягиваю к себе. Целую. Целую жестко, почти жестоко. Она сопротивляется, упирается ладонями мне в плечи. Плевать. Внутри меня все бушует: вчерашняя ярость, сегодняшняя похоть. Наши языки сражаются не на жизнь, а на смерть. Лея царапается, отталкивает, но тут же льнет обратно ко мне, хотя может быть это я ее обратно прижимаю к себе.
— Ненавижу! — шипит мне в губы между поцелуями. Отрываюсь на мгновение от нее, сжимаю ее шею и смотрю в злые синие глаза, как предгрозовое небо.
— Ненавидь, мави… Ненавидь так сильно, словно любишь. — сверкает глазами, пытается выдернуть руки из моих тисков, но я завожу их за спину. — Сладкая, ты можешь сопротивляться, но мы с тобой знает, что все закончится сексом. Взаимным сексом.
— Ты слишком много о себе думаешь, Каан. Я тебя не хочу!
— Позволь мне доказать обратное, — срываю с нею полотенце и толкаю на кровать. Лея сразу же отползает к изголовью, заворачивается в одеяло. Не спуская с нее горящего взгляда, поспешно снимаю с себя водолазку. Взгляд синих глаза темнеет, вспыхивает. Как бы Лея не отрицала свое желание, огонь в глазах невозможно скрыть.
— Давай, мави, скажи, что все еще не хочешь меня. — иронично приподнимаю бровь, отбрасывая в сторону всю свою одежду. Облизывает губы, крепче сжимает одеяло на груди. Нависаю, смотрю в глаза. Что-то между нами щелкает, и вот Лея отпускает концы одеяла, приподнимается и обхватывает руками мою шею. Стукаемся зубами, переплетаем более нежно языки.
Я не могу ей насытиться. Мне мало ее прикосновений, ее поцелуев. Жадно, требовательно требую от нее отклика на каждую ласку, на каждый вздох, трепет в груди, стон. Как-то все по новому все воспринимается. И не хочется торопиться, не хочется, чтобы что-то заканчивалось. Лея извивается подо мной. Крепче сжимает плечи, трется телом об мое тело, молчаливо требует большего, чем сейчас даю.
— Каан…боже… — закатывает глаза, как только оказываюсь между разведенных ног.
— Сладкая… — меня пробирает до озноба, прижавшись плотно бедрами к ее бедрам, сминаю ее грудь. Я все еще хочу растянуть минуты до бесконечности, но не в силах сдерживать себя. Движения становятся резкими, мощными. Ловлю губами стоны Леи, обмениваясь друг с другом дыханием. Мало, ничтожно мало. Я хочу ее всю. С ног до головы. До последнего вздоха.