38 глава — Лея-
— Лея, прекрати! — Алекс злится, а я все еще оглядываюсь по сторонам, ищу глазами черный седан. Вдруг где-то за углом спрятался, вдруг ему очень захотелось проводить меня глазами. Вдруг…
— Лея, его нет здесь. У него в это время совещание с акционерами, — жестоко разбивает брат мои мечты, заставляя стиснуть зубы.
— С чего ты взял, что его ищу? — максимально равнодушным тоном спрашиваю, открываю дверку машины.
— Могла бы мне и не врать. — садится за руль, придирчиво меня рассматривает, пока я вожусь с ремнем безопасности. — Будь сильной, сестренка. Каан еще по-мужски поступил.
— Да пошел он! — вырывается у меня от злости. Как и обещал мой муж, точнее уже бывший муж, утром пришел адвокат. Пришел не с пустыми руками, а с внушительной такой папочкой документов, которые я, не читая, подписывала минут десять. Ни на что не претендую, ни на что не надеюсь и никаких прав не качаю. В знак благодарности за примерное поведение мне на счет поступила приличная сумма, позволяющая купить в Москве квартиру в каком-нибудь хорошем жилом комплексе. Первый порыв был гордо отказаться от денег, еще приписать пару матерных в отдельной записке. Благо я все же разумная девушка, скрепя сердце приняла сию благодарность. Жить-то мне все равно надо где-то, когда вернусь. Когда адвокат ушел, во мне клокотал гнев, обида, а потом все резко отпустило, как только вспомнила наш прощальный поцелуй. Что-то или кто-то его заставил так поступить. И самое обидное, что видимо ничего нельзя сделать.
— Позвонишь, как только приземлишься. — Алекс обнимает меня нежно, гладит по спине и все еще не выпускает из своих объятий. — Я очень сожалею, что все так получилось. Если бы не я, ты бы сейчас не грустила.
— Все нормально, как бы сказал мусульманин, на все воля Аллаха, по нашему, на все воля Божья. Звони, не забывай, жду приглашения на свадьбу.
— Береги себя, сладкая, — чмокает в щеку, потом ее треплет. — Я буду скучать по тебе.
— Я тоже. Ладно, давай закругляться со слезливыми прощаниями. — торопливо чмокаю брата в гладко выбритую щеку, улыбаюсь на прощанье, хватаю свой чемодан. Перед тем, как окончательно скрыться в зоне досмотра, оборачиваюсь. Алекс стоит на месте, смотрит мне вслед, а за его спиной примерно в десяти метрах от него стоит он. Сердце пропускает удар, я дергаюсь назад, но останавливаюсь сразу же, увидев покачивание головы. Прикусываю губу, не зная, как правильно поступить. Я делаю шаг вперед, Алекс хмурится, оглядывается. Сдаюсь, я не могу вот так просто улететь. Не могу!
Оставляю чемодан без присмотра, плевать на него, несусь мимо брата, сразу же попадая в его объятия. Обнимаю за шею, беспорядочно целую, царапая свои губы об его щетину.
— Лея, прекрати! — пытается меня остановить Каан, крепко сжимая за плечи, отстраняет. Бесполезно. Я цепляюсь за него, как утопающая, ломаю ногти, плевать.
— Если ты здесь, значит ты не хочешь, чтобы я улетела. — заглядываю в глаза, он впервые с первого дня нашего знакомства отводит их в сторону. — Ты здесь, значит это так.
— Лея… Давай, мави, иди на посадку, прошу тебя. — он действительно уговаривает меня, подталкивает в сторону брошенного на произвол судьбы чемодана.
— Почему Каан? Я не понимаю. — приступ чувствительности схлынул, пытаюсь что-то считать с лица Каана, но смотрит на меня сдержанно, отстраненно.
— Лея, я просто приехал, чтобы лично убедиться в твоем отлете.
— Ты врешь. Это не так.
— Это так. Зная твою детективную натуру, я подозревал, что ты можешь остаться, поэтому мне нужно было убедиться, что ты меня не ослушалась. Ничего личного. — взгляд чужого человека, словно между нами ничего не было, никакого общего прошлого не наблюдалось.
— Ты ничего мне не скажешь?
— Нет. Тебя это и не должно касаться. Возвращайся в Россию и начинай жить с чистого листа. — убирает руки с моих плеч, отшагивает назад. Относится ко мне как к чужой. Кидаться ему в ноги, умолять оставить меня — слишком зла, да и гордость не позволяет так низко пасть. Нужно ведь уметь принимать отказы, учиться с достоинством уходить, когда прогоняют. Его пренебрежение и холод заставляют меня поджать губы, не смотреть ему в глаза. Я выпрямляю спину. Главное не бежать в слезах, не всхлипывать на весь аэропорт. Я смогу жить дальше, смогу все, что связано с Турцией перевести в воспоминания без душевной боли. Чуть позже это сделаю, не сейчас. Сейчас сохраняя внешне невозмутимость, прохожу осмотр. Смотрю на рамку, на людей в форме, что досматривают. Делаю глубокий вздох и разделяю свою жизнь: сейчас и тогда. Я смогу.