— Лея? — бывший все еще пытается обратить мое внимание на себя, но бесполезно, я уже забываю о нем, шагаю в сторону человека, которого люблю. Я срываюсь на бег, радуясь, что додумалась в этот раз сменить любимые каблуки на плоскую подошву.
— Мави… — выдыхает мне в губы Каан, как только я врезаюсь в его грудь, крепко к ней прижавшись. Он стискивает меня до хруста, до полного перекрытия кислорода, до боли в груди, но я не протестую. Утыкается мне в макушку, прячет свое лицо в моих волосах, как я свое у него на груди, пользуясь его водолазкой как платком для слез.
Наши губы находя друг друга быстрее, чем мы соображаем. Стукаемся зубами, переплетаем языки, вторгаясь друг другу максимально глубок, как можно. Я дышу с ним единым воздухом, я чувствую его вкус у себя на языке и млею, ноги подгибаются. Каан удерживает меня, отстраняется, с нежностью гладит по лицу.
— Тебе потребовалось два месяца, чтобы понять, что без меня не можешь? — с укором в голосе спрашиваю, он усмехается, выразительно играя бровями.
— Эту истину я понял еще раньше, мави.
— Тогда почему?
— Думаю, что это не минутный разговор. Этот парень не тебя случаем ждет? — взгляд тяжелеет, я вспоминаю о Вовчике. Он все так же топчется возле своей машины, я махаю ему рукой, возвращаю взгляд Каану.
— Поехали домой. — беру его за ладонь и тяну к седану. Я сейчас счастлива. Безумно, нескромно счастлива.
39 глава — Лея-
Нервно заправляю за ухо прядь волос, кошусь на банку с солью. Может «подсластить» кофе, как в турецких сериалах делают девушки, чтобы увидеть реакцию понравившегося мужчины. Что-то я превратилась в мямлю и сентиментальную дуру, моего боевого запала по отношению к Каану нет, как было в первой нашей встречи. Нет, я сейчас сержусь на него, за нелогичность его поведения, но счастья внутри меня больше, чем обиды. Однако наплыв эмоций схлынул, теперь я морально готова к его исповеди.
— Извини, натурального кофе нет, только растворимый. Я даже кофемашину не стала покупать. — беру чашку, осторожно поворачиваюсь. Каан совсем не вписывается в интерьер простой российской кухни девяти квадратов. Его водолазка по цене равнозначна одной второй арендной платы. С виду простая, а бирка жутко дорогая. И чего это я цепляюсь к его прикиду?
— Давно не пил растворимый. — осторожно отпивает, морщится, поднимает на меня глаза. — Гадость.
— Чай? Правда, из пакетика. — ехидно улыбаюсь, забираю свою чашку и сажусь напротив него, пододвигая ближе к себе плетеную корзинку с простыми сушками.
— Эту квартиру ты купила? — придирчиво осматривается, я закатываю глаза.
— Нет, эту я снимаю. Подходящую для покупки пока не нашла. — конечно, будь честной до конца, я бы сказала, что не искала и не горела желанием искать, потому что в глубине души наивно верила в его приезд.
— Тут довольно миленько. — улыбается, отодвигает в сторону чашку с недопитым кофе, я не обижаюсь, понимаю, то он привык к другому. Внимательно рассматриваю его лицо. Он действительно еще больше схуднул, усталость в глазах, небритость накидывают ему несколько лет сверху, чем есть, еще больше седины в некогда черных волосах. Однако все мне в нем нравится, я даже рада, что он не убийственно привлекателен, что не каждая будет давиться слюной, глядя на него. Конечно, охотниц до его денег будет всегда, всем же хочется сытой жизни.
— Ты приехал в Москву с какой целью? И как узнал, где меня искать, если не звонил? — восторг и щенячью радость в сторону, пока не расскажет мне всю правду, буду гордой и холодной.
— Где тебя искать — подсказал Алекс.
— Предатель.
— У тебя отличный брат. Он не сразу раскололся, долго держал глухую оборону, не желая меня вновь впускать в твою жизнь. Конечно, я мог попросить свою службу безопасности найти тебя, это было бы быстрее и спокойнее, но думаю, что с родственниками жены нужно быть в мире, чем во вражде.
— Мы развелись.
— Я должен был с тобой развестись, Лея, ради твоего же блага. — задумчиво разглядывает рисунок на моей чашке, поднимает на меня глаза, один уголок губ ползет вверх. — История старая.