- Ты хочешь поехать со мной? – задаю вопрос иначе.
- Хочу – смотрит в глаза. – Только если ненадолго – закусывает нижнюю губу.
Хмурюсь. – В смысле ненадолго?
- Ты не забыл я по твоей милости теперь безработная – театрально дует губы.
- По моей милости? – удивляюсь. – Не понял? Я на работу тебя не брал, чтобы увольнять – улыбаюсь.
Стефания отводит взгляд, не улыбается. Видимо шутка не зашла.
- Знаешь у тебя хорошо, но мне пора домой – встаёт, потягивается. Рубашка задирается, открывая вид плоского животика и аппетитной попки. Мой друг снова на изготовке поднимает голову. – Ничего не понял? – беру за руку, притягиваю к себе на колени. – Во-первых, с чего ты решила, что тебя уволили из-за меня?
- Ну-у – протягивает. – Уволили и уволили – уходит от прямого ответа.
- Подожди – доходит до меня. – Это Женька что ли подсуетилась?
Молча пожимает плечами.
- Понятно – протягиваю. – Вернёмся к нашим баранам. Во-вторых, я предлагаю тебе в Питер не на денёк, второй поехать. Навсегда вернуться – пристально смотрю в глаза цвета ясного неба.
- А как же всё тут … - хлопает ресницами.
- А что тебя удерживает в Москве? Работы нет, квартира съёмная и дружок твой теперь в надёжных руках – улыбаюсь.
Вижу, как моя девочка ощетинивается, вскакивает с моих колен. – Ты во всём виноват – сверлит взглядом.
Мои брови взметают вверх. – Круто ты сейчас всё перевернула.
- Я? А знаешь что – испепеляет взглядом. – Катись ты Герман Архипов знаешь куда?
- Куда? – расплываюсь в улыбке. Дворяночка, когда заводится становится ещё более привлекательной. Бровки нахмурила, губки надула, сверкает глазищами. Ух, сейчас я устрою ей постельную взбучку – в голове мелькают жаркие картинки, в штанах уже пожар. Резко поднимаюсь, захватываю в свои объятия, вжимаю в своё возбуждённое тело. – Куда? – жру глазами малышку.
- Пусти, Герман – шипит стервоза.
- Нет, со мной в Питер поедешь, в моей квартире места много – не сдаюсь.
- Не поеду – пытается выпутаться из моих объятий.
Стискиваю сильнее. – Поедешь. И жить будешь со мной и замуж за меня выйдешь, если будешь хорошей девочкой – расплываюсь в довольной улыбке.
Щёки дворяночки вспыхивают румянцем, как рыбка только рот открывает. Я понимаю ещё секунда и грянет гром. – Бить будешь?
Глаза горят огнём, первый удар мне приходится в пах. Благо что она мажет, но чуть задевает и без того возбуждённый член.
- Э, нам ещё детей делать – делаю шаг назад.
- Чёрт! – ругается дворяночка и как угорелая кидается к своим вещам. Надевает юбку, бубнит что-то себе под нос.
- Куда собралась? – стою, облокотившись о косяк двери, наблюдаю за происходящим. Не совсем понимаю, чего её так резко сорвало.
- В аптеку – фыркает, осматривая свою пострадавшую рубашку.
Наблюдаю что будет делать. Рубашку кидает в сторону, надевает пиджак на почти голое тело. П..ц, она думает что в таком виде я её на улицу выпущу?
- Ты чем-то больна? – хмурюсь.
- Угу – застёгивает пуговицы на пиджаке. – Страдаю слабостью к одному самолюбивому павлину – испепеляет взглядом.
Усмехаюсь. – От этого изобрели лекарство?
- Нет. А вот от последствий этой слабости уже давно есть лекарства – подходит ко мне. – Спасибо за всё. Ты как всегда был превосходен. Только решать за меня, как мне жить дальше, не нужно. Усёк?
Я даже немею от такой пламенной речи. Только не хрена ничего не понимаю? Что это сейчас было? – осмысливая, застываю на месте. Мозги начинают соображать, срываюсь, застаю дворяночку уже в дверях, с замком справится не может. Пыхтит, раздувая ноздри.
- Открой дверь! – звучит в приказном тоне. Меня, конечно, всё это забавляет. Стефания умеет внести в мою размеренную жизнь фейерверк эмоций. Что самое интересное мне это нравится. Дворяночка настоящая, живая, с эмоциями, претензиями и не простым характером. А не то, что эти расфуфыренные куклы, готовые за мои бабки скакать на задних лапках. Да-а Архипов тебе потребовалось несколько лет чтобы осознать это.
- Чего ты так разнервничалась, малыш? – произношу ласкового, приближаюсь осторожно, чтобы не нарваться на хлёсткую пощёчину. Смотрит на меня исподлобья, но не дёргается. – Извини, если обидел. Не хотел – беру за руку, притягиваю к себе. – Я же не просто так словами бросался – замечаю, как начинают бегать её глазки. Колючки убирает, губу закусывает, смотрит виновато. Прижимается ко мне.
- Прости. Сорвалась. Просто, когда бабушка умерла, я осталась совсем одна – утыкается лицом в грудь. – Спасибо Тарасу он всегда был рядом.
Это имя для меня словно красная тряпка для быка. Да, я ревную, хотя и знаю, что парень уже почти окольцован.