Я резко обернулся, вперив в него раздраженный взгляд.
— Она не моя подопечная. Я только обеспечиваю её безопасность, — с ноткой угрозы проговорил я.
— Ну да, ну да, конечно. Допустим. Так вот… Насколько я понял, ты позволил себе взглянуть на Розэбель, неподобающе по твоей должности? Что? Сдаёшь позиции? Или она настолько въелась в твою чёрную, порочную душу?
Его взгляд так и горел с нескрываемым интересом. Я промолчал, открыв шкаф и достав оттуда черный классический пиджак.
— Янг, признайся уже. Хотя бы самому себе, — продолжал напирать Пеллегрино. — Ты неравнодушен к моему лунному сапфиру.
Не думая, я выхватил танто* из-за пазухи и метнул его в сторону Пеллегрино. Бросок был резким, но я намеренно сместил его, чтобы не попасть. Нож просвистел в паре сантиметров от его лица и с глухим стуком вонзился в стену позади. Пеллегрино остался невозмутим, лишь кривая усмешка тронула его губы, словно он получил именно то, чего ожидал.
— Что за резкая вспышка гнева? Я всего лишь сказал правду, — Пеллегрино развел руками, его спокойствие было почти осязаемым, когда он приблизился.
— Не смей её так называть, — грубо отчеканил я. Он поднял руки в примирительном жесте, его улыбка смягчилась.
— Не волнуйся, Янг. Я уже давно понял, что она не будет моей. Вот только… Ты ведь понимаешь, что вы оба находитесь на краю пропасти? Сделаете неверный шаг — и вы на дне.
Я не ответил, отвернувшись от него.
Пеллегрино прав. Что нас ждёт там, на дне пропасти, если мы туда прыгнем? Моретти больше не станет со мной церемониться. Воткнет нож в моё горло, даже и глазом не моргнув. Да ещё и сардонически посмеется.
А что будет с Розэбель? Что он сделает с ней, если всё всплывет на поверхность? Такое не оставят без внимания. Измена будущему Дону — предательство всей Семьи.
Я сжал кулаки, ногти впились в ладони. Гнев, который Пеллегрино назвал "резкой вспышкой", теперь тлел внутри, превращаясь в холодную решимость. Я не мог позволить этому случиться. Не мог позволить нам обоим упасть в эту бездну. Если и падать, то только мне.
— Вижу, ты меня понял, — вырвал меня из мыслей Пеллегрино. — В общем, если что — я на твоей стороне. Только постарайся не усугубить ситуацию.
Он похлопал меня по плечу, выражая поддержку, и я поднял глаза на него.
— С чего это вдруг? Разве ты не влюблен в неё? Почему не пытаешься её добиться?
Пеллегрино растерянно моргнул и отступил от меня на шаг.
— Я и Розэбель только друзья, — тихо протянул он, отвернувшись. — Я не имею никакого права на неё.
Я саркастично издал смешок. Какая ирония: я тоже не имел никакого права на неё. Вот только…
Меня продолжало тянуть к ней, против моей воли. А те наши догонялки… Я не забуду никогда. Да, по-детски. Да, глупо. Но, чёрт возьми, её искрящие глаза и задорный смех въелись мне в самое сердце. Помню игривый взгляд и соблазняющий голос. Помню сладкие, манящие губы.
Сука. И как я смог сдержать себя в тот раз?
— Как будто у меня оно есть, — вырвалось у меня.
Пеллегрино едва заметно улыбнулся уголком губ и сказал:
— Есть. В твоём случае это взаимно, Тэ. Я вижу, как она смотрит на тебя. Вижу, как загораются её глаза каждый раз, стоит тебе появиться. И помню, как она сразу успокоилась, когда именно ты подхватил её на руки в день её свадьбы.
Я нахмурился, внутренне не соглашаясь, но где-то глубоко знал: он говорит правду. Я жалел, что тогда оттолкнул её. И был готов забыть о своей гордости, лишь бы она увидела, насколько мне дорога. Вся она.
— Нам пора, — вымолвил я, найдя в себе силы не начать откровенничать с Пеллегрино.
Тот молча согласился и вышел в коридор. Я за ним.
Раз уж я попался перед Моретти, есть ли смысл пытаться дальше скрывать свои чувства?
***
Ожидание тянулось мучительно. Я вглядывался в массивные двери поместья Моретти, предвкушая появление Розэбель. Знал, что она сыграет свою партию безупречно, выбрав наряд, призванный свести меня с ума. И только для того, чтобы выйти победительницей в нашем споре.
Пеллегрино молча стоял рядом, поправляя рукава своей небесно-голубой рубашки, а Де Сантис, не выдержав напряжения, отправился внутрь за глотком чего-нибудь крепкого. Я же оставался неподвижным, лишь черные кожаные перчатки выдавали мое внутреннее волнение, которые я впервые за долгое время добавил в свой образ.